Сага об Элрике Мелнибонэйском - Майкл Муркок Страница 196

До сих пор я не улавливал ничего необычного, никаких признаков действия сверхъестественных сил. Над волнами кружили горластые чайки, на деревьях пели дрозды, в живых изгородях, разросшихся на пол-улицы, охотились воробьи, а с моря доносился барабанный рокот прибоя.

С некоторым усилием мы взобрались на гребень холма и увидели древние камни, опиравшиеся друг на друга, точно старики. Как ни удивительно, из круга пока не выпал ни один.

Мы пошли к камням, и тут я заметил странное молочно-белое сияние, исходившее из круга. Остановился. Честно говоря, не было никакого желания снова встречаться с колдовским штучками. Однако Оуна поторопила меня.

— Я знала, что он отправится сюда, если мы изгоним его из Бека, — сказала девушка. — Он хочет установить контакт с Ариохом. Но я приготовила ему сюрприз.

Оуна провела нас прямо в центр каменного круга. Я огляделся. Море с высоты казалось абсолютно спокойным. Идеальная погода для вторжения. Поискал взглядом подлодку, но ее отсюда видно не было.

Молочно-белое сияние омывало наши ноги до колен.

— Обнажите мечи, — велела Оуна. — Мне понадобится их сила.

Мы подчинились, словно зачарованные красотой девушки и уверенностью, которая от нее исходила. Она воздела над головой свой лук, затем окунула его в свечение у наших ног, повела точно кистью, выписывая в воздухе причудливые узоры, соединяя один с другим, пока не возникла «кошачья колыбель», висевшая над землей и отливавшая перламутром.

Одновременно Оуна принялась читать заклинание и негромко напевать. В ее действиях и в голосе сквозила спешка.

Замерцали разноцветные огни, и некоторое время спустя я почти ослеп. Голова шла кругом. Оуна забрала Равенбранд и начертила мечом большой овал, который вдруг словно ожил и превратился в туннель в никуда. И в этом туннеле, когда глаза мои все же привыкли к свету, я разглядел человеческую фигуру, приближавшуюся к нам.

Фроменталь!

Француз вышел в круг камней с таким видом, будто подыскивал место для пикника. В руке у него была накрытая материей корзина. Он ничуть не удивился, завидев нас, и весело помахал рукой. Когда он выходил из туннеля, его на мгновение окутал алый свет, будто легионеру набросили на плечи кроваво-красный плащ. Когда этот свет погас, я заметил, что пропало и молочно-белое сияние. Пахнуло чем-то горячим и не слишком приятным. Запах был мне знаком. Вот только я даже не догадывался — откуда.

— Я вовремя? — спросил Фроменталь.

— Надеюсь, — ответила Оуна. — Принес?

Француз поставил корзину наземь и снял материю.

— Вот она, госпожа. Выпустить?

— Пока не стоит. Надо убедиться, что Гейнор здесь. А он наверняка появится. И Ариох тоже. Гейнор хочет встретиться с Ариохом у камней Морна. Они уже встречались тут раньше.

— Ариох с нами, — тихо промолвил Эльрик. Он весь как-то подобрался, ощутив присутствие своего господина, заговорил быстро и напористо.

— Мой повелитель, прости нас за вторжение. Даруй нам свое покровительство. Вспомни о нашем древнем союзе. Это я, Эльрик Мельнибонэйский, и у нас с тобой одна судьба.

Из воздуха раздался голос, сладостный, как детские годы:

— Милый Эльрик, ты мое смертное воплощение, ты представляешь меня во многих мирах, но не в этом. Что привело тебя сюда?

— Враг, которому я хочу отомстить. Он служит тебе. Он предложил тебе встречу здесь.

— Мой слуга не может быть твоим врагом.

— Тот, кто служит двум хозяевам, не может быть другом никому, — откликнулся Эльрик.

Голос, тепло которого обволакивало, успокаивало, подобно доброму старому родственнику, издал смешок.

— Ах, Эльрик, храбрейший из моих рабов, лучший из моих покорных детей! Теперь я припомнил, почему люблю тебя.

Я сглотнул комок в горле. Близость к этому незримому существу была непереносима почти физически. Даже Оуна побледнела. Однако Эльрик, если такое возможно, держался свободнее, если не сказать — развязнее обычного.

— Мне предначертано служить герцогу преисподней. Таков уговор, заключенный в древности между моими и твоими родичами. Тот, кто называет себя рыцарем Равновесия, уже предал одного владыку Вышних Миров и наверняка предаст другого.

— Меня невозможно предать. Невозможно! Я не верю никому и ничему. Я изловил для него Миггею. Это моя плата. Какой богатый, какой вкусный мир! В нем столько всего, чтобы развеять мою скуку! Гейнор принес мне клятву верности. Он не посмеет испытывать мое терпение.

— Прежде Хаоса Гейнор служил Порядку, — услыхал я вдруг собственный голос, отдававшийся эхом в мозгу и напоминавший тембром голос Эльрика. — Позволь сказать, герцог Ариох, что я тебе в верности клясться не собираюсь. Наоборот, я очень хочу не пустить тебя в свой мир. Вы и так успели изрядно побушевать. Зато я могу предложить тебе средство получить с Гейнора причитающуюся плату.

Ариоха мои слова позабавили. В воздухе возникло золотое лицо, прекраснейшее лицо во всей мультивселенной, лицо, в которое я влюбился с первого взгляда.

— За то, что происходило до сих пор, смертный, несу ответственность не я. Это все Миггея. Это Порядок воевал с твоим миром.

— Гейнор желает, чтобы ты их остановил?

— Его желания меня не интересуют. Он предложил мне сделку, и я согласился. А противодействовать Порядку — моя натура.

— Значит, наши цели совпадают, — сказал я. — Но мы не можем заключить с тобой сделки вроде той, какую заключил Гейнор.

— Он предложил мне ваш мир. Обещал, что своей мудростью и своим колдовством откроет дорогу. Это вы мне можете предложить?

— Нет, господин, — признал Эльрик. — Нам недостает мудрости и магии. Тем более что похищен великий талисман.

— Гейнор доставит его сюда.

— Может быть, — Эльрик говорил уважительно, но твердо, как тот, кто и вправду ровня богам. — Господин, у тебя нет права являться в этот мир.

— У меня есть право являться в любой мир, смертный раб! Хотя, не стану скрывать, я устал от этой игры. Получалось, что я играл против себя. Как только Гейнор принесет ключ, мои воины хлынут сюда, и в этот спокойный мирок выплеснется необузданный Хаос. Армия Миггеи лишена руководства. Мы скоро победим. Твои опасения лишены смысла.

— А если Гейнор не принесет ключа? — тихо спросила Оуна, глядя демону в глаза.

— Тогда он — мой. Я смогу делать с ним что угодно: проглотить не жуя или разжевывать столетия подряд, выпить его кровь и выплюнуть обратно, щекотать и целовать, растерзать и обглодать, раны все разбередить, сердце вынуть из груди, заставить день за днем глотать мочу — короче, делать что хочу, — золотистые губы причмокнули. Ни дать ни взять тролль из сказки. Да что такое творится с владыками Вышних Миров? По-моему, не только Миггея впала в