Топить в огне бушующем печали. Том 2 - Priest P大 Страница 163

Шумы в рации не прекращались, но вдруг раздался оглушительный раскат грома, такой силы, что земля содрогнулась. Сигнал прервался.

Тень, словно на слайд-шоу, поочередно «воспроизводила» всех своих хозяев за минувшие три тысячи лет.

Перед глазами Гу Юэси все потемнело. Всевидение мешало ее рассудку, неведомая сила сдавила ей голову. Но в машине оставались ее товарищи, и она должна была защитить их во что бы то ни стало. Мгновенно приняв решение, она кубарем выкатилась из кабины и, почти не целясь, сделала два выстрела куда-то вверх, надеясь отвлечь противника.

Мифриловые пули летели точно в лоб юноши с завязанными глазами. Но тот как будто просчитал их траекторию, как только Гу Юэси нажала на спусковой крючок, и лишь спокойно наклонил голову. Пули просвистели мимо и устремились вниз, где из артерии земли вырвался клуб черной дымки и шустро их проглотил.

Юноша с завязанными глазами рассмеялся, и бурлящие миазмы внутренних демонов клубами кромешной тьмы покатились на командира Гу.

Кровь в роду Гу Юэси разбавлялась бесчисленное множество раз, и даже несмотря на то, что всевидящие очи ей раскрыл лично Шэн Линъюань, она не могла выстоять против всесокрушающего могущества истинного повелителя ночи. В одно мгновение она ослепла полностью, потеряв и всевидение, и обычное зрение. В ушах ее вдруг раздались несметные крики ужаса, урчание хищников, треск разгрызаемых костей…

Гу Юэси выгнула спину, но не успела ничего предпринять, как услышала грохот, и все иллюзии разом пропали. К ней вернулось зрение, и она в ужасе обнаружила, что падает прямо на бритвенно острые железные зубья. Ее спасла быстрая реакция – Гу Юэси мгновенно подобралась, развернулась вокруг своей оси прямо в воздухе и упала на землю, едва избежав смертоносных шипов. Оперевшись на локти, она оттолкнулась и вскочила на ноги… Подняв взгляд, она увидела, что Шэн Линъюань крепко сжимает рукой шею юноши с повязкой на глазах.

Гу Юэси не выдержала и протерла глаза, не уверенная, что те ее не обманывают: могучий противник, только что чуть не впечатавший ее в землю, болтался в руке загадочного «духа меча», как дохлая псина, а ведь тот одолел его совершенно безоружным! За спиной Шэн Линъюаня бушевала черная дымка, уничтожая все на своем пути – ни травинки не уцелело. Дымка разъедала и белое лицо первого начальника ведомства Цинпин, из-под ошметков плоти показались клыки. Над головами врагов сгущались грозовые тучи.

– Ян Дун был полным ничтожеством. Вечно подозревал всех и каждого и при том не переносил одиночества. Занимал высокий пост, а опустился до того, что начал якшаться с Тенью. Неудивительно, что чем дальше, тем порочнее он становился, – Шэн Линъюань прищурился, вглядываясь в юношу с завязанными глазами. – Все, на что он сгодился, – стать подарком ребенку на Новый год. И такая дрянь приглянулась грозному и величественному жэньмо! Вот уж точно вы двое подходите друг другу, как треснутый горшок и щербатая крышка.

Юноша с повязкой слегка приоткрыл рот, и на его изуродованном лице вдруг заиграла легкая улыбка. Странное дело: смерть держит его за горло, чему тут радоваться? Мгновением позже от первого начальника ведомства Цинпин осталось лишь кровавое месиво – Шэн Линъюань раздавил его в лепешку. К этому времени его величество перебил немало народу и уже был готов к тому, что на него обрушатся громы и молнии. Уничтожив воплощение Тени, он, наученный опытом, метнулся в сторону.

Но тучи лишь по-прежнему глухо грохотали – молнии не спешили обрушиваться на землю. Гу Юэси вздохнула с облегчением, но Шэн Линъюань вдруг вскинул голову. Настигни его сейчас кара Небесная, он не был бы и вполовину таким мрачным.

Из клубившихся вокруг миазмов вдруг проступил огненно-красный туман, «ртуть» впиталась в почву, и Тень со смехом заговорила многоголосым хором:

– Когда ваше величество изволит гневаться, горы рушатся, Алая Бездна прячется в недрах земли, все живое уподобляется жалким насекомым. Сей раб перепугался до смерти.

Гу Юэси потеряла дар речи. Она понимала каждое слово по отдельности, но смысл всей фразы ускользал от нее!

– Уважа… Уважаемый, – начала она, что есть силы надавив у козелков на точки Тингун – она засомневалась, не пострадали ли ее уши. – Как… как вас только что назвал подозреваемый?

Шэн Линъюань не ответил. Тень разразилась хохотом:

– Сей раб заслуживает смерти! – со смехом проговорила она.

Жэньмо-Тень обернулся шаром ртути и принялся кружить вокруг Шэн Линъюаня и Гу Юэси.

– Ну же, ваше величество, разорвите меня на части, сотрите в порошок… Я три тысячи лет мыкался среди людей без приюта и цели, я достаточно пожил на этом свете и с радостью стану лучиной, от которой разгорится Алая Бездна… Ударьте же сильнее. Даже божественный гром Девяти Небес трепещет перед лицом неистового Владыки людей!

Шэн Линъюань стиснул запястье. Только что он одним ударом вернул себе от трех до четырех десятых своей прижизненной мощи – сила, ограниченная законами мироздания, восстанавливалась, однако громы и молнии до сих пор не обрушились на него. А значит, печать, сдерживающая Чиюань, ослабевает!

Да чем там занимается этот бестолковый Хранитель пламени?!

Хранитель пламени тем временем блуждал в ловушке кошмара, где переплелись прошлое и настоящее. Он был уже на грани безумия.

«Ваше величество!» – из глубин дворца Дулин выбежал слуга и рухнул на колени у дверей Палат горна. Помещения были запечатаны уже несколько лет, но недавно государь отчего-то вдруг изъявил желание в них уединиться. На входе несли караул двое стражников, свирепых с лица, и не пускали внутрь ни единой души.

Слуга был обычным человеком, но даже ему стало нехорошо, когда он оказался вблизи горна. После ему еще долго снились кошмары.

«Ваше величество! – слуга сглотнул, поглубже вдохнул и скорбно закричал во весь голос: Императрица-мать… Императрица-мать скончалась!»

В Палатах горна по-прежнему царила тишина.

Слуга какое-то время прислушивался, но колени его словно кололи длинными иглами, он едва мог удержаться на месте. Он уже было собрался повторить свой скорбный возглас, как вдруг один из стражей махнул рукой, останавливая его, развернулся лицом к двери и закрыл глаза. Он был из новобранцев, никто не знал, кто он, ясно лишь, что не-человек: поговаривали, что ничто не укроется от его взора на тысячу ли вокруг, а чуткое ухо уловит малейший шорох.

В последние пару лет на государя будто что-то нашло: он становился все