Топить в огне бушующем печали. Том 2 - Priest P大 Страница 144

– Зачем же тогда совершенствоваться? – спросил он. Выходит, отказ от совершенствования экономит энергию и снижает риски… или нет?

Они шли друг за другом по необъятному, давящему своей громадой дворцу Дулин, и звук их шагов разносился в ночи. Дворцовый фонарь освещал пространство лишь на три чжана вокруг, остальное тонуло во тьме. Шэн Линъюань заложил обе руки за спину и медленно заговорил, отвечая на вопрос:

– Мирская суета, что царит повсюду, куда ни кинь взгляд, подобна теплым покоям, где даже зимой всюду растут цветы. Вокруг тебя раскинулся пестрый мир, полный соблазнов и удовольствий, влекущий то на запад, то на восток, но он защищает тебя от уз внутренних демонов, и ты можешь просто и бездумно прожить суетную мирскую жизнь. Совершенствующиеся же, наоборот, стремятся отрешиться от мира и бродят в одиночестве в поисках великого Дао и бессмертия. В глазах совершенствующихся миряне невежественны и не знают настоящей свободы, а люди в миру не понимают, в чем прелесть долгого и упорного совершенствования ради вечной жизни. И те, и другие рассуждают здраво, дело в личном выборе каждого.

Быть может, благодаря тому, что он сам никогда не ставил себе никаких ограничений, для человека, жившего три тысячи лет назад, Шэн Линъюань оказался на удивление прогрессивным. В свое время он участвовал во многих конфликтах, однако судил о своих политических противниках и демонических врагах-яо на удивление объективно, словно смотрел на них с высоты исторического процесса. Он как будто понимал самые принципы бытия… Неудивительно, что он так хорошо адаптировался в современном обществе.

Если слишком долго смотреть на ослепительно белый снег, то наступит снежная слепота, а ослепительно белый путь может повлечь слепоту сердца. Тех, у кого не было сильнейшей воли, кто не был в высшей степени самоотверженным, мог сломить возвышенный и вольный путь истины. Тень могла всю жизнь плыть по воле волн и течений, слепо следуя за хозяином, но Шэн Линъюань нечаянно «пробудил» ее, и она три тысячи лет разрывалась между своей рабской натурой и непрошеным освобождением. Неудивительно, что она возненавидела императора лютой ненавистью.

Правитель клана гаошань Вэй Юй стал демоном из-за жадности, шаман Алоцзинь – из-за безрассудства, а Тень… довела до безумия слишком долгая жизнь. Так или иначе, жэньмо трех кланов появились из-за Шэн Линъюаня, Демона Небес, призванного в мир, дабы противостоять постигшим род людской бедам. Но обратившись к треножнику Демона Небес, люди отворили ящик Пандоры и, избавившись от опасности дня сегодняшнего, поставили под угрозу день грядущий. Испокон веков все сущее в мире связано, даже волос с головы не упадет без последствий. Становится жутко, стоит лишь немного задуматься о том, как все переплелось.

Сюань Цзи сверлил взглядом спину Шэн Линъюаня и невольно задумался: неужели и его величество некогда отрешался от мира и в одиночестве вопрошал Небо и Землю?.. Но о чем же?

– Чтобы внутренним демонам было где расти, как правило, нужно долго совершенствоваться, однако здесь, в мире иллюзий, сотворенном демоном Небес, все иначе. Простыми словами, это одно большое магическое построение, которое может быстро посеять и взрастить их в твоем сердце, – древний император и чудовище-мо в одном лице продолжал читать лекцию в целях просвещения младшего поколения. – Здесь, в мире иллюзий, проявляется все скрытое, подавленное и давно забытое. Стоит внутренним демонам задеть какое-нибудь из твоих семи чувств, хоть ты и не совершенствующийся и знаешь, что находишься среди иллюзий, ты все равно станешь их вместилищем.

Другими словами, в этом мире иллюзий «вирус внутренних демонов» мутирует гораздо быстрее.

– И как же разрушить построение? – спросил Сюань Цзи.

– Его незачем разрушать, – ответил Шэн Линъюань. – Чтобы поддерживать такое магическое построение, требуются огромные затраты духовных сил. Даже если Тень осушит все артерии земли в Цзянчжоу, ее надолго не хватит, и построение разрушится само собой. Главное сжимай как следует кулак с заклинанием «Очищения сердца» и не поддавайся внутренним демонам, что Тень стремится пробудить в тебе, иначе станешь батарейкой для мира иллюзий. В скором времени Тень истощится, и заряд кончится.

Сюань Цзи потерял дар речи от того, как быстро адаптировался его величество в современном мире. Батарейка, надо же. Чего доброго, через пару дней начнет телефон голыми руками заряжать?

– Погодите-ка, – опомнился Сюань Цзи, – а почему это я один должен быть осторожен? Вы же только что говорили, что мир иллюзий создан для вас?

Как это понимать? Его, что ли, совсем всерьез не воспринимают?

Шэн Линъюань улыбнулся и ничего не сказал.

– Ваше величество, – начал Сюань Цзи, – вы сомневаетесь во мне? Я…

Шэн Линъюань поднял фонарь еще выше: прямо перед ними показался хорошо знакомый дворец. Высокие резные стрехи лишь усилили гнетущее чувство. То были личные покои Владыки людей, те, что Сюань Цзи видел во сне.

– Здесь находятся внутренние покои Восточного дворца, Мы прожили тут больше двадцати лет, – тоном экскурсовода пояснил Шэн Линъюань. – Пойдем пройдемся, здесь есть на что посмотреть.

Пока они разговаривали, ко входу во внутренние покои направилась вереница дворцовых слуг, и Шэн Линъюань с фонарем в руке последовал за ними.

Во дворце уже погасили свет. Слуги все как один были в одеяниях с подвязанными рукавами и матерчатых туфлях на мягкой подошве. Они шли быстро и совершенно бесшумно, будто стайка встревоженных цивет. Никто не смел поднять головы, не решался даже лишний раз вздохнуть. Очутившись напротив входа, они, выстроившись в ряд, тихо преклонили колени, ожидая приказа войти.

Сюань Цзи заметил, что каждый из них держал в руках глиняный кувшин.

– Что это такое? – спросил он.

Шэн Линъюань не ответил. Тем временем возглавлявший вереницу слуга осторожно заговорил, обращаясь к человеку в покоях. Его голос был чуть громче шепота:

– Ваше величество, новая партия Чар ужаса готова. Как вы и распорядились, мы увеличили меру на треть.

Изнутри донесся ледяной голос:

– Оставьте и уходите.

Слуги, по-прежнему не смея глубоко дышать, оставили рядом глиняные кувшины и быстро удалились. В мгновение ока двор опустел – не было видно ни души. Никто не мог находиться во внутренних покоях императора У, даже его ближайшие наперсники должны были ожидать снаружи. Войти туда среди ночи без приглашения значило совершить тягчайшее преступление, каравшееся смертью.

– Чары ужаса? – Сюань Цзи повернулся к императору. – Это же те темные чары шаманов?

Ему вспомнилось, что проказнику Алоцзиню в детстве отец задал трепку вроде бы как раз за то, что тот стащил у Великого мудреца чары ужаса и подкинул их под подушку Шэн Линъюаню.

– Мгм, – подтвердил его