Топить в огне бушующем печали. Том 2 - Priest P大 Страница 132

При словах «досточтимый предок» Сяо Чжэна всего передернуло, он аж мурашками покрылся – настолько тошнотворно это звучало.

– Можешь нормально разговаривать? Жуть берет.

Сюань Цзи замолк.

Если называть «духа меча» «Шэн Линъюань» или «ваше величество», то он, чего доброго, перепугает коллег, а если «Шэн Сяо» – то перепугается до полусмерти сам. А все потому, что старому демону лень было придумывать псевдоним! Как же с ним сложно.

Шэн Линъюань ничего не ответил – лишь вертел в руках комок черной дымки, разминая его, как пластилин. Он не пояснил, ни как у клана Теней появился жэньмо, ни почему об этом жэньмо три тысячи лет никто не слышал. Дело в том, что он сам, сколько ни ломал голову, не мог разгадать эту загадку.

– И еще, если я правильно понял все, что мы только что видели, он практикует Искусство марионеток? – Сюань Цзи опустил тот факт, что Шэн Линъюань в Южном море тоже прибегал к этому искусству, и вкратце рассказал коллегам об этом умении императорского наставника Дань Ли. Затем он снова спросил Шэн Линъюаня:

– Взращивал ли Дань Ли себе Тень? Погоди-ка, ты же как-то раз говорил, что при Дань Ли всегда была… «близкая подруга»?

– Может, лучше спросить того аспиранта из вашего Отдела, который историю Великой Ци изучает? – вмешался Ван Цзэ. – Все эти «близкие подруги» звучат как что-то из дворцовых сплетен, кто знает, была ли такая на самом деле?

– Была одна, – помолчав, откликнулся Шэн Линъюань.

– А?

– И кто же?

Шэн Линъюань то ли утомился от дальней дороги, то ли ему просто не хотелось об этом вспоминать. Вид у него сделался уставшим. Он потер лоб между бровями и заговорил:

– Давным-давно Дань Ли взял… тогда еще совсем юного правителя Ци, императора У, и бежал вместе с ним, дабы спасти от покушавшихся на его жизнь мятежников и иноплеменников. У Дань Ли была служанка – дева Мэн, она всегда сопровождала своего хозяина и юного императора и постоянно заботилась о них. Со временем пошли пересуды, будто бы она – близкая подруга Дань Ли, его наперсница.

В памяти Сюань Цзи вдруг всплыла бесшумная «тетушка Мэн Ся» из воспоминаний духа меча Демона Небес. Странное дело, эта служанка совсем не бросалась в глаза среди толпы покрытых походной пылью детин, и, хотя тогда Сюань Цзи хорошо ее рассмотрел, сейчас он понял, что никак не может вспомнить ее лицо. Присутствие ее было таким же незаметным, как воздух вокруг.

Шэн Линъюань едва заметно свел брови.

– На самом деле дева Мэн… была Тенью.

017

При упоминании всегда бывшей подле Дань Ли Тени по имени Мэн Ся у Шэн Линъюаня опять разболелась голова.

Клан Теней не давал покоя императорскому наставнику: он считал, что их хозяева не должным образом относятся к своей собственности, слишком крепко привязываясь к Теням. В самом деле, многие не могли вынести мысли, что Тень последует за ними могилу, и своей последней волей приказывали ей жить дальше. Но Тени не были созданы для одиночества: они всецело зависели от хозяина, всю жизнь подчиняясь малейшим его прихотям и теряя желание жить после его смерти. Они не старились и не умирали, но и приспособиться к переменам не могли, превращаясь после смерти хозяина в живую поминальную табличку. Их слепая привязанность оборачивалась безумием, и Дань Ли опасался, что ничем хорошим это закончиться не могло, и предлагал ввести меры по надзору за Тенями.

Императорский наставник как в воду глядел: потерявшие хозяев Тени натворили дел. На четвертом году Цичжэн столицу всколыхнуло громкое преступление: начальник приказа по охране дворцовых ворот Сунь Чун был убит вместе со всем семейством от мала до велика. Больше сотни трупов нашли висящими на балках дома в ночь Праздника середины осени. Это дело потрясло как простой народ, так и придворных вельмож, встревожив даже внутренние покои. Шэн Линъюань, возглавлявший ведомство Цинпин, лично руководил следствием. Все силы ведомства, все лучшие сыщики были задействованы в поисках преступника. Спустя полмесяца убийцу схватили: им оказалась Тень, оставшаяся после деда Сунь Чуна.

Последняя воля старика состояла в том, чтобы «потомки жили дружно и счастливо», но слова, что задумывались благословением, обернулись проклятием. Занявшая его место Тень не позволяла семейству Сунь разделиться – всей родне приходилось тесниться вместе. Что бы ни происходило, домочадцы должны были улыбаться, сколько-нибудь несчастное выражение лица грозило наказанием. Люди ходили по дому с натянутыми улыбками – точь-в-точь как бумажные куклы[97], что сжигаются для умершего, усадьба стала напоминать склеп. Наконец командующий Сунь не выдержал и втайне сговорился с братьями из своего поколения убить Тень. Но их замысел оказался раскрыт, и Тень отомстила всему семейству.

После такого император не мог не организовать тщательную проверку хозяев Теней по всей стране. Больше всего Шэн Линъюаня злило, что, хотя мудрый императорский наставник прекрасно все понимал, когда черед дошел до него самого, свои чувства он так и не смог отпустить – еще прежде, чем его самого бросили в темницу, он, вероятно, что-то предчувствуя, отпустил деву Мэн.

Всем заклинаниям, которые ведомство Цинпин использовало, разбираясь с хозяевами Теней, всем способам их выслеживания ведомство научил Дань Ли. Применять их против его Тени было все равно что пытаться проткнуть щит человека его же собственным копьем. Четыре года лучшие тайные стражи преследовали деву Мэн, но за это время не только не поймали ее, но и сами потеряли половину людей. Кто знает, сколько бы еще лет та чинила вред людям, если бы не нашла сама свою смерть: нарушив границу Алой Бездны, она угодила в окружавшее ее большое магическое построение.

– Как-то слишком романтично: таскать с собой Тень повсюду, даже когда спасаешься бегством. Разве это правда? – спросил Сяо Чжэн.

– Разумеется, это всего лишь сказки да слухи. Известно, что Дань Ли казнили вместе со всеми его домашними – не ускользнул никто, будь то человек или Тень… К тому же господин, которого мы только что видели, высокий и крепкий, даже если судить по росту, он не может быть женщиной, – Шэн Линъюань опомнился и не захотел продолжать рассказ. Он свернул разговор и легонько хлопнул Сюань Цзи, собравшегося было что-то сказать, по плечу чуть выше локтя. – Не перебивай.

Сюань Цзи послушно закрыл рот и продолжил