Серебряная Элита - Дани Франсис Страница 114

В тот же миг мое собственное сознание пронзает резкая боль. Потрясенная, я поспешно обрываю связь. Никогда раньше не пыталась заглянуть в расколотый мозг, и это… там царит хаос. Невозможно даже понять, Измененная она или нет: ее мозговые волны так изломаны и запутаны, так неправильны, что среди них невозможно находиться дольше секунды.

Потирая виски, подхожу к дверям на террасу. За стеклом видна идеально подстриженная лужайка. Прямоугольный прудик. Вдоль мощеной дорожки, окаймляющей лужайку, на равном расстоянии друг от друга стоят чугунные скамьи. Прямые линии, углы и безупречный порядок – словно на военной базе.

Перевожу взгляд на стену, где висит картина, написанная маслом. Бухта и спокойное море. Чудный пейзаж, нежные краски. Интересно, кто ее выбрал?

Оглядываюсь через плечо. Кросс с бесконечным терпением кормит Винессу супом с ложечки. Жесткий, безжалостный мужчина, которого я знала несколько месяцев, обернулся мальчиком, трогательно заботящимся о своей больной маме.

На комоде фарфоровая фигурка – маяк. Беру его в руки и разглядываю.

– Твоя мама любит океан?

– Ее детство прошло в Округе F, еще до того, как его затопило. Это было ее самое любимое место на земле. На картине, – он кивает в сторону морского пейзажа, – город, где она выросла.

На этот раз я внимательнее приглядываюсь к деталям. Картина в самом деле чудесная. Сама безмятежность в нежных пастельных тонах. Голубое море, безоблачное небо. По спокойным водам скользит одинокий парусник. У него белоснежные паруса, белый корпус с синей полосой вдоль борта, а над капитанским мостиком развевается красный флаг.

Название корабля прочитать не удается – он слишком далеко…

И вдруг до меня доходит.

Потрясение так велико, что я едва удерживаюсь на ногах.

Эта картина мне знакома. Пусть я никогда ее не видела – но слышала ее описание.

Много раз.

От Волка.

Глава 45

Не может быть!

Кросс – Волк? Немыслимо!

Такое просто невозможно!

Он же не Измененный!

«А его мать?»

Я почти уверена, что она – да. Но это ничего не значит. У родителей-модов не всегда рождаются дети-моды. Черт, даже у двух примов не всегда рождаются примы! Мутацию вызывает биотоксин, присутствие которого в организме у некоторых людей не проявляется. Любой может родиться таким, как я… как она…

Как он?

Нет. Быть такого не может.

И все же эта картина… это невероятное сходство…

Совпадение. Мир полон совпадений. Вспомнить хоть то, как среди военных, приехавших к нам на ранчо взглянуть, как я стреляю, оказался один, который пятнадцать лет назад служил вместе с Джимом и его узнал. Просто совпадение. Случайный поворот судьбы.

Но такое… Поверить, что Кросс и мой самый старый друг, человек, которого я люблю после дяди Джима больше всего на свете, – одно лицо… да нет, просто нелепость! Смехотворная нелепость.

Однако проходят дни, а эта мысль меня не оставляет.

Кросс покидает базу – у него какое-то задание. Для меня это к лучшему: не понимаю, как с ним общаться, когда эти подозрения не оставляют меня в покое. Я двигаюсь на автопилоте. Завтракаю с Лидди. Занимаюсь рутинными задачами с Кейном. Ужинаю с Кейном, Лэшем и Айви, в другое время было бы неловко, но сейчас я занята своими мыслями и почти не замечаю, что сижу за столом с бывшей девушкой Кросса.

Думаю о его матери, заключенной в этой бетонной тюрьме, и спрашиваю себя: а Айви с ней встречалась? Скорее всего, нет. Если бы кто-то за пределами дома знал, что у жены Генерала шизофрения, рано или поздно это выплыло бы наружу.

А знает ли Роу? Вчера вечером, наткнувшись на него в столовой, я едва удержалась, чтобы не спросить. Впрочем, скорее всего, он не в курсе. Помню, как он жаловался нам в вагоне, что Винесса Редден знать его не хочет – даже не спускается со второго этажа, когда он приходит к отцу. Знай Роу, что она больна, должно быть, это доставило бы ему злобное удовлетворение. Его мамочка оказалась лучше мамочки Кросса! Да он бы об этом кричал на всех перекрестках.

Ищу информацию о Винессе в Нексусе. Нахожу несколько фотографий из времен, когда ее сыновья были детьми. В то время она порой появлялась на публике вместе с Генералом. Но даже таких фото очень мало. К безопасности своей семьи Генерал всегда относился очень серьезно, так что, когда Винесса вовсе исчезла из поля зрения, это вряд ли кого-то удивило. А теперь она заперта в доме из стекла и бетона: сидит у себя в спальне, смотрит пустым взглядом на сцену, которую описывал мне Волк…

Нет. Не может быть!

И все же мне нужно знать.

Но как проверить, не раскрыв себя? Нельзя же просто взять и спросить: «Слушай, а ты случайно не тот парень, с которым я телепатически общаюсь с шести лет?» – и не привлечь его внимание к тому факту, что я, на минуточку, телепатка. Это не та информация, которую я готова ему выдавать, не убедившись предварительно, что он такой же.

К тому времени, когда Кросс возвращается на базу и разыскивает меня в столовой, решения у меня по-прежнему нет. И никакого плана тоже.

Все, что знаю, – при виде Кросса, широким шагом идущего ко мне, сердце словно просыпается и начинает биться быстрее.

За ним по пятам идет Ксавье, он кивает мне и проходит мимо. Кросс останавливается.

– Ты вернулся! – говорю я.

На мгновение кажется, что сейчас он меня поцелует, но тут же он вспоминает, что вокруг люди.

– Да, только что прилетели. Завтра совещание в штабе.

Я киваю.

– Придешь ко мне сегодня? – спрашивает он тихо. Низким хрипловатым голосом.

Кросс редко приглашает меня к себе. Но мы не были вдвоем с тех пор, как я узнала правду о его матери, так что, может быть, он ждет разговора об этом и хочет поговорить на своей территории.

Я снова киваю:

– Когда соберусь к тебе, напишу.

Отхожу к Кейну, который сегодня снова сидит за одним столом с Лэшем и Айви. До последней недели я, кажется, целую вечность не видела Лэша.

Где-то посреди ужина замечаю вдруг, что Лэш ест одной рукой, а другую положил Айви на колено.

Очень стараюсь не вздергивать брови и на них не пялиться. Так вот оно как! Что ж, на здоровье. Лэш мне нравится. По-моему, славный парень – не считая того, что, если он распознает во мне Измененную, придушит голыми руками.

Позже в тот же вечер, трепеща