Сага об Элрике Мелнибонэйском - Майкл Муркок Страница 11

внезапно изменили тактику, осознав, видимо, что ускользнуть им не удастся, и, развернувшись, направились к «Сыну Пьярея» — точно так же, как другие корабли там, в лабиринте. Император невольно восхитился храбростью варваров, их искусством в управлении судами и тем, как быстро пришли они к этому логичному, пускай даже безнадежному, решению. Солнце теперь светило кораблям южан в корму, и их силуэты четко вырисовывались на фоне багряного, словно залитого кровью неба.

В очередной раз ухнули катапульты флагмана мелнибонэйского флота. Шедшая первой галера попыталась было изменить курс, но два огненных шара угодили прямиком в нее, и вскоре уже пламя охватило весь корабль. Горящие люди прыгали в воду, горящие люди стреляли из луков по врагам, горящие люди падали с мачты. Горящие люди умирали, но корабль их продолжал движение: кто-то заклинил руль и направил галеру на «Сына Пьярея». Она ударилась о золоченый бок боевой барки, и огонь переметнулся на ту палубу огромного судна, где стояли большие катапульты. Вспыхнул котел с огненными шарами. Со всех сторон к нему стремились люди, стараясь сбить пламя. Элрик усмехнулся, увидев, что натворили варвары. Скорее всего, эта галера нарочно подставилась под огненные шары. И теперь, когда большая часть команды мелнибонэйского флагмана занята была тушением пожара, две другие галеры южан приблизились к «Сыну Пьярея» и забросили на него крючья, явно собираясь взять корабль на абордаж.

— Все наверх! — скомандовал Элрик, вдоволь налюбовавшись доблестью южан. — Варвары атакуют!

Йиркун обернулся, мгновенно оценил ситуацию и вихрем слетел с мостика.

— Ты оставайся здесь, господин мой император, — бросил он, прежде чем исчезнуть, — ты слишком устал, чтобы сражаться.

Варвары прекрасно понимали, что обречены, но не хотели погибать в одиночку и вознамерились увлечь за собой на дно как можно больше врагов. Элрик восхитился их мужеством. Они знали, что, даже если им удастся овладеть флагманом, другие барки золотого флота расправятся с ними. Но пока те еще подойдут, многие из команды «Сына Пьярея» распростятся с жизнью.

Добравшись до нижней палубы, Элрик столкнулся с двумя высокими варварами; у каждого из них в руках было по кривой сабле и маленькому прямоугольному щиту. Элрик хотел было напасть на них, но доспехи словно не пускали его, а меч и щит стали вдруг такими тяжелыми, что он едва мог поднять их. Почти одновременно обе сабли ударились об его шлем. Император отпрыгнул назад, задев по дороге одного из варваров щитом. Следующий удар саблей пришелся по кольчуге на спине, и Элрик не устоял на ногах.

Жара, шум битвы, удушающий дым… Элрик в отчаянье взмахнул мечом и почувствовал, что клинок глубоко вошел во что-то мягкое. Один из его противников упал — изо рта у него струей хлестала кровь. Выставив перед собой меч, Элрик повалился на труп человека, которого сразил. Торжествующий варвар кинулся к императору, чтобы прикончить его, — и напоролся на клинок. Он рухнул на Элрика, но тот не почувствовал этого, ибо потерял сознание. Не в первый раз его дурная кровь, не получая подпитки травяными отварами, предала правителя Драконьего Острова.

Он ощутил соль на губах и подумал сперва, что это кровь, но потом понял — морская вода. Волна прокатилась по палубе и привела его в чувство. Он попытался выбраться из-под лежавшего на нем трупа и тут услышал знакомый голос. Он кое-как поднял голову.

Рядом стоял принц Йиркун. Он ухмылялся. Он наслаждался беспомощностью Элрика. Черный маслянистый дым по-прежнему окутывал корабль, но шут битвы затих.

— Мы… победа за нами, кузен? — с трудом выговорил Элрик.

— Да. Варвары все мертвы. Мы собираемся плыть обратно в Имррир.

Элрик облегченно вздохнул. Бели он в самое ближайшее время не доберется до своих настоев, то наверняка умрет.

Принц Йиркун прекрасно понял этот вздох и рассмеялся.

— Хорошо, что битва закончилась, мой господин, а иначе мы бы остались без императора.

— Помоги мне встать, кузен, — Элрику тяжело было просить Йиркуна об услуге, но иного выхода не было. Он протянул руку. — Я думаю, мне по силам будет осмотреть корабль.

Йиркун подошел было, чтобы выполнить его просьбу, но внезапно остановился.

— Но зачем, мой повелитель? — спросил он все с той же усмешкой на лице. — К тому времени, когда наш корабль повернет обратно на восток, ты будешь мертв.

— Ерунда. Даже без своих трав я могу обходиться довольно долго, хотя двигаться затруднительно. Помоги мне встать, Йиркун, я приказываю тебе.

— Ты не можешь мне приказывать, Элрик. Я теперь император.

— Осторожней, кузен. Я могу посмотреть сквозь пальцы на такую измену, но вот другие — вряд ли. Меня заставят…

Вдруг Йиркун ногой подтолкнул Элрика к борту, одна секция которого снималась, когда нужно было спустить трап, а в обычное время крепилась двумя болтами. Йиркун медленно отвернул болты и спихнул секцию в воду.

Элрик чуть пошевелился — это потребовало от него громадных усилий.

А у Йиркуна как будто сил, наоборот, прибавилось. Принц наклонился и без труда сбросил с Элрика труп варвара.

— Йиркун, — сказал Элрик, — ты поступаешь неразумно.

— Меня никто не мог упрекнуть в осторожности, как тебе прекрасно известно, кузен, — Йиркун ногой подтолкнул Элрика под ребра, и император оказался уже почти у проема в борту, Видно было, как внизу плещутся черные волны. — Прощай, Элрик. Теперь на Рубиновый Трон взойдет истинный мелнибонэец. И кто знает — быть может, он изберет себе в супруги Киморил. Такие случаи бывали…

И Элрик почувствовал, что летит, что падает, что ударяется об воду, что доспехи тянут его ко дну. И последние слова Йиркуна слились у него в ушах с неумолчным плеском волн о борта золоченой боевой барки.

Книга вторая

Менее чем когда-либо уверенный в собственных силах, низвергнутый император вынужден был прибегнуть к помощи колдовства, отчетливо сознавая, что обрекает себя тем самым на совершенно иной, чем тот, о котором он некогда грезил, жребий.

Пришла пора. Надо научиться править. Надо научиться быть жестоким.

Но и этому его желанию не суждено было сбыться.

1

Элрик стремительно погружался, отчаянно стараясь сохранить последние капли воздуха в легких. Тяжелые доспехи увлекали его в пучину, все дальше и дальше от поверхности, где императора мог бы заметить Магум Колим или кто другой из тех, кто еще сохранил ему верность.

Шум в ушах постепенно превратился в шепот; Элрику почудилось, будто к нему обращаются своими тонкими голосками водяные духи, с которыми он был дружен в дни юности. Боль перестала стеснять грудь, и алая пелена спала