Топить в огне бушующем печали. Том 2 - Priest P大 Страница 104

Сюань Цзи тут же вспомнилось гнетущее «Соглашение о полной ответственности».

– И не говорите, – поддержал он начальницу Ду.

– Тс-с-с! – Ван Цзэ поднял руку, жестом давая всем понять, что надо слушать внимательно, а сам тем временем схватил стикер для записей.

Среброглазый не видел экран смартфона, поэтому пользовался им в режиме для слепых. Ван Цзэ улегся на стол и, словно сдавал экзамен по аудированию на восьмой уровень китайского, стремительно записывал все разделы и функции приложения, как только они озвучивались. «На слух» приложение напоминало что-то вроде старого форума, где пользователи оставляли сообщения. Там были такие разделы, как «Торговля и обмен», «Вознаграждения за убийства», страницы для флуда и свежих сплетен. Можно было подписаться на «Свежие новости мира особенных», «Наши восходящие звезды» и все в таком духе.

Похоже, Среброглазый только что совершил какую-то сделку: он подтверждал через приложение, что «товар принят». И стоило ему закончить, как мобильник снова зазвенел – кто-то написал ему в личку. Среброглазый открыл сообщения, и система зачитала ему: «От: Небесный администратор».

На мгновение Среброглазый оцепенел, потом дыхание его участилось, он поднес мобильник к уху и открыл само сообщение.

«Брат Среброглазый, Хозяин велел мне отобрать десятерых из нас уровнем не ниже десятого для выполнения важнейшего задания, от успеха которого зависит наша жизнь. Ты согласен?»

В допросной все затаили дыхание. Не будь у них нервы напряжены до предела, оперативники разразились бы возгласами ликования: они наконец-то узнали, как осуществляется коммуникация в школе Изначальной Истины!

– Все средства связи, что были у слепого, смыло в море… Точно, у нас же еще есть командир Янь! Командир Янь три года вращался среди них, он наверняка должен быть в курсе. Он еще не очнулся? – Ван Цзэ отбросил ручку с бумагой и подскочил, как в зад ужаленный. – Продолжайте допрос, я в больницу. Товарищи, спасибо всем, мы отлично поработали. Сможем ли мы отомстить нашему врагу… врагу Чжичуня – зависит от того, сколько мы сможем выковырять из мозгов этого слепого деда!

С этими словами Ван Цзэ схватил куртку и выбежал из комнаты – он спешил в больницу к Янь Цюшаню.

Сюань Цзи хотел было окликнуть его, но на секунду замешкался, а когда оглянулся, то обнаружил, что и Шэн Линъюань успел куда-то бесследно пропасть.

009

Янь Цюшань еще не очнулся: больница уже трижды извещала его коллег, что он находится в критическом состоянии. Гу Юэси с Чжан Чжао навещали его, устанавливая очередность с помощью игры в «камень-ножницы-бумагу». Сейчас его состояние несколько стабилизировалось, и его перевели из реанимации в палату интенсивной терапии. Когда Ван Цзэ примчался в больницу, старые оперативники уже распределили между собой все часы посещений, так что ему пришлось с ними поскандалить. Он отогнал от двери младших товарищей и уселся там сам, напряженно ожидая новостей.

Звукоизоляция в больнице была на высшем уровне, медперсонал нечасто входил и выходил из палаты интенсивной терапии, так что после изгнания оперативников кругом воцарилась полная тишина – время как будто застыло. Ван Цзэ различал даже едва заметное тиканье собственных механических наручных часов. Мало-помалу он отдышался, сердцебиение успокоилось, и тогда в голове, как сцены из фильмов, начали прокручиваться воспоминания.

Сначала он думал о Среброглазом, потом о Янь Цюшане, а после ему вспомнилось, как командир Янь впервые взял его с собой на Совет Пэнлай – сам Ван Цзэ тогда только-только закончил учебу.

Узнав, что к «Фэншэнь» присоединился молодой оперативник, принадлежащий, как и она, к линии воды, матушка Юй разыскала его, чтобы поговорить. Ему помнилось, что от матушки веяло каким-то теплым ароматом, в котором соединились запахи благовоний, мыла, старомодного крема для лица и пирожных. Она ни капли не походила на большую шишку, что единовластно распоряжается на большой территории, и скорее напомнила ему родную бабушку.

Тогда матушка Юй в честь знакомства сделала ему подарок: научила одной очень полезной хитрости – тому самому защитному пузырю, который он создал в море. Матушка рассказала, что представители линии воды делятся на два типа: морской и пресноводный. «Особенным» вроде него, тяготеющим к пресноводному типу, на море приходится тяжко, а потому, чтобы выжить, им следует заранее положить в рукав парочку козырей. Она действительно стремилась передать младшему поколению умения, полезные в любых обстоятельствах, а не спекулировала дешевыми фокусами, прикрываясь старшинством и стремясь завоевать симпатию.

Матушка Юй провела в мире людей уже семь веков, все перемены происходили у нее на глазах. Она видела ведомство Цинпин и его закат, наблюдала за тем, как поднялось высокое здание Бюро по контролю над аномалиями… Неужто она ждала, пока ослабнет печать на Алой Бездне в ущелье Чиюань, чтобы начать новую жизнь? Если так, то, выходит, вся эта молодежь для нее – прихвостни обычных людей, предатели «особенных»?

Ах, если бы все в мире можно было разделить на черное и белое, если бы можно было точно знать, что представляет собой каждый человек! Родные и близкие без всяких сомнений были бы таковыми – прекрасными, благородными и справедливыми людьми, которых мы любили бы без сомнений и без оглядки. Враги были бы настоящими негодяями с жадными разбойничьими глазами, покрытыми гноящимися струпьями с головы до ног, эталонными злодеями без единой положительной черты, чтобы их можно было бы ненавидеть всей душой, без каких-либо раздумий.

Ван Цзэ снова рассеянно бросил взгляд на закрытые двери палаты интенсивной терапии. Там, в море, он накричал на командира Яня главным образом потому, что ситуация была критической, а при таком раскладе все средства хороши, и он изо всех сил пытался его остановить. Но на самом деле про себя он понимал: окажись он сам на его месте, ему бы просто не хватило мужества и стойкости жить дальше.

В сущности, плыть по течению, постоянно колебаться, менять точку зрения по любому поводу, а то и вовсе превратиться в циника, ненавидящего мир и установленные порядки, человеконенавистника, что бросает вызов обществу, – все это вполне в человеческой природе. Ван Цзэ действительно не мог даже себе представить, как Янь Цюшань умудрялся год за годом непоколебимой скалой сохранять верность убеждениям.

Но что же будет теперь, когда он снова увидел Чжичуня и снова его потерял… Не треснет ли эта скала?

Ван Цзэ не знал, что и думать. Он стоял во главе «Фэншэнь» уже три года, а до этого еще пять лет пробыл командиром подразделения. Он прошел множество боев, участвовал в бесчисленных операциях, а