Генерал под напряжением, или Как ведьма хотела замуж - Татьяна Михаль Страница 18

Генерал внимательно смотрел на кота.

— И как это работает с точки зрения… – заговорил он и чуть скривился, – …магии?

— С точки зрения магии, – произнёс Феня и поднял лапу, выпуская когти, и я поняла, что сейчас будет подробная лекция. Кот обожал читать лекции, особенно когда его слушали, не перебивая.

— Процесс выглядит так, значит-с, берём мы три компонента. Первый – это символ разрушения, в нашем случае пепел бумаги, на которой был написан договор, скреплённый кровью. Кровь – это личная связь, а договор – структура обязательств. Пепел – во что превращается структура, когда её разрывают.

— А у нас есть такой пепел? – спросила, чувствуя, что начинаю паниковать.

— Конечно, – кивнул Феня и махнул лапой в сторону шкафа. – Во втором ящике снизу, лежит в бархатной шкатулке.

— А второй компонент? – спросил генерал.

— Второй – это то, что связывает закрытое с открытым. В оригинале это должен быть ключ, который когда-то открывал эту дверь, но был сломан, а ещё замок, который не открывшись, взял и сломался. У нас есть и то, и другое, потому что наша Глаша за всю свою жизнь много чего поломала. Ключ и замок нужно бросить в пепел.

Я тяжко вздохнула. Генерал, наверное, думает, что я просто бездарь.

Глава 12

— АГЛАЯ —

— Потом нужна сама отмычка, точнее, символ открывания. Это руна, которую нужно начертить в воздухе левой рукой, одновременно произнося слова заклинания. И произносить нужно на одной ноте, одним тоном, без единого изменения интонации. Потому что любое колебание и структура, которую мы разрываем, может схлопнуться не туда, куда надо.

— То есть, – медленно произнёс мужчина, – вы, господин Феня, хотите сказать, что для того, чтобы открыть клетку, эта… ведьма… – он кивнул в мою сторону, – должна одновременно держать в голове несколько сложных процессов, ни на секунду не сбиваясь?

— Ну да, – Феня гордо нахохлился, что его назвали господином, потом он почесал лапой за ухом. – В этом и сложность. Глаша в прошлый раз сбилась на руне. Она начала рисовать её не с того конца, и вместо того, чтобы открыть сундук, открыла портал для насекомых.

— Не с того конца? – мужчина поднял бровь.

— Руна «Открыть» пишется от центра к краям, – пояснила я, чувствуя, что должна защитить свою репутацию, какой бы плачевной она ни была. – А я начала рисовать её от края к центру. Бабушка потом сказала, что это не ошибка, а… инверсия. Я не открыла сундук, я открыла «вход» чему-то извне. И так как рядом была реальность с муравейником и термитником…

— Вселенная решила, что ты хочешь именно этого, – закончил Феня. – Потому что магия, генерал, это не математика. Она просто выбирает самый простой путь. А самый простой путь – это впустить тех, кто и так хочет войти.

— И как избежать этого в этот раз? – спросил генерал строго.

— Сделать всё правильно, – сказала я с уверенностью, которой не чувствовала. – Я всё-всё запомнила. Руну рисую от центра к краям. Слова говорю на одной ноте. Ингредиенты смешиваю строго по списку.

— Ингредиенты, – напомнил генерал. – Что ещё нужно, кроме пепла и ключа с замком?

— Вот, – я ткнула пальцем в список. – Пепел договора, скрепленного кровью. У нас есть. Ключ и замок тоже есть.

Я замолчала, перечитав последнюю строчку три раза. Потом ещё раз.

— И? – генерал подался вперед.

— И слеза разумного существа, пролитая в момент, когда он или она осознал, что не может изменить то, что уже сделано, – прочитала вслух. – Бабушка называла это «слезой принятия».

— Принятия? – переспросил генерал. – Почему именно так?

Я почесала затылок.

— Просто когда ты понимаешь, что всё пошло не так, и ты не можешь это исправить, остаётся только… принять, а ещё плакать от бессилия, потому что ты облажалась по-крупному.

— И у вас есть такая слеза?

Мы с Феней переглянулись.

— Глаша, – кот вздохнул, – сколько раз ты плакала? А после истории с сундуком вообще рыдала! Ахаха!

— Всё не так! – возмутилась я. – Я… в тот раз у меня была аллергия на пыльцу термитов.

— Термиты не цветут, они насекомые.

— А эти цвели! – отрезала я, но спорить дальше не стала, потому что, если честно, после сундука я проплакала почти сутки.

В ящике стола, в маленькой стеклянной баночке с серебряной крышкой, хранились мои слёзы, заговорённые от времени.

— Есть у нас слёзы, – буркнула я, открывая ящик и доставая крошечную баночку. – Это мощный ингредиент, потому что в этих слезах и злость на себя, и отчаяние, и принятие, и надежда, что в следующий раз будет иначе.

Генерал покачал головой.

— Вы, правда, верите, что это сработает? – спросил он.

— Я верю, что я попробую сделать всё, чтобы вызволить вас, – ответила я. – Я могу ошибиться, могу снова что-то перепутать, но если я не попробую, то мы так ничего и не узнаем…

* * *

Тщательно разложила все ингредиенты.

Пепел договора был тёмно-серый, с красноватыми вкраплениями, которые когда-то были кровью.

Старый и ржавый ключ с замком.

Слеза принятия была прозрачная, находилась в стеклянной баночке с серебряной крышкой.

И пергамент с руной «Открыть», которую нужно начертить в воздухе левой рукой, одновременно произнося слова заклинания на одной ноте.

— Покажите мне, как вы будете рисовать руну, – попросил генерал.

Я подошла к клетке, подняла левую руку.

— Центр, – сказала я, касаясь пальцем воображаемой точки в воздухе. – Потом вверх и к краю. Потом вниз, к противоположному краю. Потом идёт дуга влево. Затем дуга вправо. И замыкающая… из центра наружу, по спирали.

— Сделайте это медленно, – приказал мне генерал. – Ещё раз, Аглая.

Я повторила.

— Теперь произнесите слова, – попросил он, – на одной ноте.

Я открыла рот и произнесла:

— Открываю то, что закрыто. Снимаю то, что наложено. Да будет так.

— Громче и ровнее! – потребовал он и я вздрогнула.

Я повторила. Потом ещё раз. И ещё, пока мой голос не зазвучал