Криминалист 11 - Алим Онербекович Тыналин Страница 62

— Это много?

— Абсурдно много, — сказал Ленц. — Стеллажи и погрузочное оборудование на такую площадь стоят максимум тысяч восемь-десять, если брать новое. Здесь в десять раз больше. — Он постучал карандашом. — Но это еще не доказательство, это подозрение. Доказательство вот здесь.

Он вытянул из стопки две накладные.

— Поставщик «Кэпитал Индастриал Эквипмент», адрес на Ай-стрит. Дом номер тысяча четыреста двенадцать. — Он положил рядом договор аренды. — А теперь смотрите на арендодателя склада. Тот же дом. Тысяча четыреста двенадцать, Ай-стрит, только другой номер комнаты.

Я посмотрел. Так и было.

— Поставщик оборудования и арендодатель помещения сидят в одном здании, — сказал Ленц. — Это может быть совпадением. В городе полно контор в одном доме. — Он снял очки. — Но у меня в казначействе есть картотека адресов подставных компаний, которую я веду десять лет. И этот адрес мне знаком. Я его видел в семьдесят первом, по другому делу, которое кончилось ничем.

— Что за дело?

— Не важно пока. Важно, что адрес не новый.

Он отложил накладные и взял чистый лист.

— Теперь я объясню, как это делается, потому что вам придется это понимать, когда пойдете к судье, — сказал Ленц. — Схему с фальшивыми накладными доказывать тяжело. Всегда найдется человек, который скажет, что оборудование было, а потом его продали, украли или списали. Проверить задним числом трудно.

— А как легко?

— Через человека, — сказал Ленц. — Не через бумагу, а через человека. Метод чистого капитала.

Он начертил на листе четыре линии.

— Берем Холта. Смотрим, что у него есть на начало периода, недвижимость, счета, ценные бумаги и машины. Считаем стоимость. Потом смотрим, что у него есть на конец периода. Разница это прирост его состояния. Затем берем его декларации за те же годы и смотрим заявленный доход. Вычитаем прожитое, расходы на дом, автомобили, страховки, членские взносы, обучение детей, все, что можно установить документально.

Он провел черту.

— Если прирост состояния плюс расходы больше, чем задекларированный доход, разницу человек откуда-то взял. И либо он объясняет откуда либо это налоговое преступление. За неуплату налога с необъясненного дохода садились люди покрупнее вашего Холта.

— Капоне, — сказал я.

— Он самый, — подтвердил Ленц без всякого выражения. — И еще двести человек после него, о которых не пишут в газетах. Метод медленный, но его невозможно оспорить, потому что он учитывает не голословные обвинения, а деньги.

Он положил карандаш.

— Ваши двадцать шесть листов дают мне вход. Дальше я работаю не по ним, а по Холту.

Работа заняла шесть дней.

Я следил за ней урывками. Приезжал к Ленцу раз в несколько дней, между своими делами, каждый раз таблица на его столе становилась шире.

Декларации Холта за прошедшие пять лет он запрашивал по официальной линии казначейства письмами, ждал ответа по пару дней на каждое. Вскоре они пришли, стопкой в четыре дюйма.

Недвижимость Ленц устанавливал по земельным книгам округа, ездил в Роквилл и в Фэрфакс, сидел в архивах и выписывал от руки. Дом в Джорджтауне, купленный в шестьдесят девятом. Ферма в Виргинии, оформленная на жену. Квартира в Нью-Йорке, оформленная на компанию.

Автомобили выявили через регистрационные записи. Членство в клубах через открытые справочники и списки членов, которые эти клубы печатают ежегодно к сведению самих же членов.

Но главная работа шла в банковском архиве.

Туда я поехал с ним один раз, в конце недели, потому что Ленцу нужен был второй человек для сверки.

Архив помещался в подвале банковского здания на Пятнадцатой. Это была длинная комната с низким потолком с бетонным полом и рядами металлических стеллажей. Под потолком гудели лампы дневного света, одна мигала.

Погашенные чеки банки хранят на микрофильме. Рулон это несколько тысяч кадров, снятых подряд, в том порядке, в каком чеки проходили через расчетный отдел.

Никакого указателя по получателям не существует. Есть только дата.

— Порядок такой, — сказал Ленц, снимая пиджак и вешая на спинку стула. — Мы знаем даты трех платежей. Берем рулоны за эти дни и за три дня после, чек мог пройти не сразу. Смотрим каждый кадр. Ищем сумму.

— Сколько кадров?

— В рулоне около трех тысяч. Рулонов у нас двенадцать.

Я посчитал.

— Тридцать шесть тысяч чеков.

— Вы умеете считать, — согласился Ленц и заправил первый рулон в аппарат.

Читальный аппарат был громоздкий, с матовым экраном размером с газетный лист. Пленка шла через него с треском, ручка перемотки грелась под ладонью. Изображение прыгало, через час глаза начинали слезиться.

Мы сидели там с девяти утра до шести вечера, с перерывом на сорок минут.

Кадр. Ручка на четверть оборота. Кадр. Сумма не та. Ручка. Кадр.

К обеду у меня ломило шею. Ленц сидел прямо, как в первый час, переписывал в блокнот все чеки на суммы свыше пяти тысяч, попадавшиеся по пути, на всякий случай, вдруг пригодятся.

Первый нужный чек нашелся в третьем рулоне, во втором часу дня.

Ленц остановил перемотку, довел кадр до резкости и сказал:

— Есть.

На экране, вверх ногами и с зеркальным разворотом, светился погашенный чек. Сорок одна тысяча восемьсот долларов. Дата двенадцатое сентября.

Плательщик компания, арендовавшая склад. Получатель «Кэпитал Индастриал Эквипмент».

А на обороте, который снимали вторым кадром, стоял передаточный штамп. Чек был депонирован не на счет «Кэпитал Индастриал», а на счет другой компании, в другом банке.

— Вот, — сказал Ленц. — Вот это уже кое-что.

— Что именно?

— То, что деньги за оборудование не дошли до поставщика оборудования, — сказал Ленц. — Поставщик их даже не увидел. Чек ушел дальше в тот же день. — Он выписал номер счета в блокнот, аккуратно, цифра за цифрой. — Это называется транзитная компания. Она существует, чтобы через нее прошли деньги и вышли под другим именем.

Второй чек нашли на следующий день, в шестом рулоне. Третий через день, в одиннадцатом.

Дальше пошли запросы по новым счетам, все повторилось. Письма, пару дней ожидания, новые рулоны и просмотр тридцати тысяч кадров.

К середине недели таблица Ленца занимала три склеенных листа.

Он развернул ее передо мной на столе, придавив края чашкой и пепельницей.

— Смотрите, — сказал он. — Заявленный доход Холта за четыре года двести восемьдесят тысяч. Приличный доход для юриста, налоги уплачены. — Он повел карандашом ниже. — Прирост состояния за те же четыре года — дом, ферма, квартира, ценные бумаги на четыреста шестьдесят тысяч. Расходы, которые я установил документально, составляют сто девяносто тысяч долларов.

Он подвел черту.

— Итого он потратил и приобрел на шестьсот пятьдесят тысяч