Сундучок мертвеца - Дарья Сергеевна Гущина Страница 57

Прийти пожрать и выпить — да, обсуждать дела — нет. Тем более в его чайной. Долган ценил близких людей, но доверчивым идиотом не был никогда, даже в юности. Он хорошо знал, что такое люди. Подозреваю, единственный знающий в его проекте появился не по доверию. И даже не по нужде в сведениях. Почти уверен, что это заказчик. Кто-то из своих, раз так хорошо знал вашу семью и вхож к Мирнару, и кто-то весьма опасный. Чтобы напугать Долгана, надо сильно постараться. И в смотрители он подался не по душевному порыву, Кремен. Он нуждался в защите. Знаний ему хватало, запасы чистой силы Небытия наверняка имелись, а вот защита... Лучшей вашей не сыщешь.

— Согласен, — силд Кремен склонил голову. — Серые острова перевернуть пока не пробовали?

— Мы ещё здесь не всех крыс переловили, — криво ухмыльнулся силд Шутнар. — Но подкопы ведём. Только, чую, они не понадобятся. Здесь искать надо. Всё здесь.

— Тряхну своих, — силд Кремен повертел в пальцах грифель. — И тех, кто служит, и тех, кто в отставке. Особенно последних — уже не связанных клятвами и отошедших от дел. Заметить и вскрыть послание Долгана мог только кто-то из наших.

— Бесполезно, — подал голос Бреннар. — Не найдёте. Только зря побеспокоите и вызовете панику. Это не мы.

— Да? — взгляд силда Кремена стал очень уставшим и при этом угрожающим. Опасным. — И о чём ещё ты не счёл нужным доложить — потому что уже не служишь? О чём ещё солгал?

— Клянусь, я всё сказал, — серьёзно ответил сосед. — И о трущобах, и о письме отчёты полные и честные. Вы меня тоже знаете, я своих никогда не подводил. Мне не даёт покоя упущенный след чужой силы из письма. Чем больше я о нём думаю, тем больше кажется, что он не наш. Нечеловеческий.

— Детали? — прищурился силд Кремен.

— Слишком быстрый и ловкий, — хмуро пояснил Бреннар. — Мы работаем гораздо медленнее.

— Почему не сообщил сразу? — тяжёлый стальной взгляд ощупал соседа, но тот и бровью не повёл.

— Хотел сначала проверить догадку на практике. Доказательств же нет — след сбежал за порог, — Бреннар потёр щёку и предложил: — Проверьте меня. Я ни разу не упускал человеческий след. Даже ваш не упущу.

Силд Кремен ничего не сделал и не произнёс ни слова, а сумрак в кабинете вдруг шевельнулся. На мгновение дрогнули огоньки под потолком и светильник на столе — и всё. И Бреннар ничего не делал — просто сидел и наблюдал за бывшим начальством. Но как только огоньки замерли, сосед убрал руку со спинки моего кресла и показал след чудотворчества — нечто, похожее на сломанную ветку.

— Уел, — признал силд Кремен. — Да ещё и крупный порчевый след поймал, молодец... Значит, нечеловеческий...

Я сунула руку в карман плаща. Горюш, а давай поможем с проверкой?

Змей испуганно сжался в комок и задрожал.

— Горюш, выходи, — тихо попросила я. — Никто тебя не заберёт. Мы просто поставим опыт.

Бреннар заинтересованно повернулся ко мне:

— Да, Горюша очень быстрый. Попросите, пусть сотворит что-нибудь мелкое и чисто небытийное, — и, вспомнив о жадной натуре змея, добавил: — Горюш, с меня две монеты из тайника. Четыре. Шесть.

На восьми монетах питомец сдался. Он опасливо высунулся из кармана, испуганно глянул на силда Кремена, сделался прозрачным и моментально скрылся в складках плаща. Но прежде что-то сотворил — сосед даже подскочил с кресла и заозирался. Силд Кремен тоже. Но поймал след Горюшиного чудотворчества силд Шутнар. Он резко выдохнул облачко пара, и то, обернувшись мелким псом, ринулось под моё кресло, выскочило оттуда и приволокло хозяину нечто, похожее на дождевого червя.

— Уел, — повторил силд Кремен. — Похож по скорости?

— Горюшин быстрее, — прикинул Бреннар. — Но между вами и Горюшей я выберу его. Правда, в этом опыте есть скользкий момент — глубоководные морские змеи считаются самыми быстрыми существами и физически, и чудотворчески...

Я снова сунула руку в карман плаща, и змей вцепился хвостом в моё запястье.

— Для глубоководного змея Горюша очень медленный, — я сжала его дрожащее тельце. — На нём больше тридцати сдерживающих форму и силу наговоров. Он вне родной стихии. Он ещё маленький — ему лет пятнадцать-семнадцать. А с чудотворчеством работает всего лет восемь. Когда я его нашла, Горюша себя не помнил и вообще ничего не умел.

— Примерный уровень опытного питомца из обычного зверья, — заметил силд Кремен. — Своего кота я так же не могу поймать, когда он, поганец, пакостит и чудит. Гиблое дело, Шутнар?

Ищеец иронично улыбнулся:

— А ты думал, всё будет просто? Но нет, не гиблое, — его щёки снова задёргались. — Следов много. Следы все в городе. Работаем дальше. Надо всего-то найти заказчика. Чую, в нём дело. Найдём его — найдём и убийцу Долгана. Маля, что с бумагами отца?

— Ничего, — я качнула головой. — Пусто. Идеи, замечания, размышления... Ни в мастерской, ни в архиве отец бумаги никогда не хранил. Он всегда говорил, что самый лучший архив — это голова ремесленника. Он записывал только мелочи. Горюша постоянно находит дома новые тайники с деньгами и отцовскими заметками, но пока письмо для Ветоши — единственная полезная находка.

— С деньгами? — переспросил силд Кремен. — А без денег искать не пробовали?

— А без денег или металлических заготовок Горюша ничего не найдёт. Он змей, он чует только металл, — напомнила я. — И вы не найдёте. И даже вы, силд Шутнар. Отец знал, как защитить свои секреты от кого угодно. Но вы всегда можете попробовать.

Горюша тут же напрягся и возмущённо затрепетал: нет уж, это его заработок, его добыча! Всё его, он всё отыщет и вскроет!

Старый ищеец ухмыльнулся:

— Издеваешься. Если бы я мог, то всё бы взломал, когда осматривал дом. Но Долган умел прятать свои тайны как никто другой.

— Тогда зачем ему понадобился тайник на Красном кладбище? — Бреннар снова откинулся на спинку кресла.

— Во-первых, Горюша отцовские тайники и находит, и вскрывает. Раз это под силу ему, то под силу и другому зверю. А во-вторых, отцовский сундук открывается даже в тайнике. Главное — подобрать ключ, — заметила я, — а это наши ремесленные ходики. Кладбища же в свои тайники не пускают никого, даже собственных смотрителей. Там сундук точно никто не отопрёт, не взломает наговорами и не использует его содержимое в своих целях.

Произнесла — и внутренне сжалась, ожидая расплаты, но её, как ни странно, не последовало. Я выдохнула и вернулась к последней мысли.

Может, я ошиблась? Может, отец стремился именно к этому — спрятать? Похоронить на кладбище свой проект, чтобы до него