Сундучок мертвеца - Дарья Сергеевна Гущина Страница 36

Что же ты спрятал, отец, в своём знаменитом сундучке? Какие-то наговоры — это точно, раз «был знак». Сундук сделан из ношта, а этот чудесный камень впитывает всё губкой — и нужную силу, и наговоры. И так же хорошо отдаёт. Ты почуял беду и по привычке создал заначку из необходимого — чтобы твою работу с помощью сундука мог закончить другой чудесник, если ты пропадёшь?

И ещё страх. Но если отец никогда ничего не боялся... Значит ли это, что его страх сродни моему — той самой внезапной «защитной» панике? То есть некий наговор, который в итоге убил отца даже вдали от Серого города и не оставил никаких следов, кроме переработки? Но такой же выплеск силы случается, когда пытаешься пробить порчевый кокон изнутри своими эмоциями и создать прореху. Отец мог рискнуть пробить, но не справился. А по ищейским законам, насколько я помню, это всё равно убийство, даже если порча невредна для здоровья.

Сплошные домыслы...

— Как ты это делаешь? — не выдержала Тайя. — Ты и говоришь, и думаешь... и делаешь! Силд Долган так не мог. Всегда требовал тишины.

— Когда я создаю сложное, мне тоже нужна тишина, — рассеянно отозвалась я, откладывая очередной амулет. — Это просто привычка. Маму тревожили наговоры, и я научилась произносить их молча. А при обострениях её нельзя было оставлять одну ни на минуту, ей требовались слова поддержки — и я научилась и говорить, и творить одновременно. Просто привычка.

— А почему... она ушла? — нерешительно спросила девочка. — Ты же что-то придумала... от Небытия. Какой-то амулет. Силд Долган говорил. Очень гордился тобой. Очень хвалил.

На душе почему-то потеплело. Я порвала связи — а отец нет. Узнавал обо мне от смотрителей — и гордился. Надо же.

— Организм не выдержал, — я взяла новую заготовку. — Борьба с безумием иссушает тело. Вообще Небытие иссушает, приглушает потребности. Всякий смотритель после старшего теряет сон и аппетит, они иногда седмицами не спят, не едят и даже не пьют. Если они сами за собой не следят, за ними присматривают в семье и храме, кормят по расписанию. Просто чтобы с голоду не умерли. Но здорового человека накормить проще, чем безумца. Да и придумала я... поздно. Только через два года создала приличного «ловца», но к этому времени Небытие уже иссушило маму и сильно подорвало здоровье.

— Извини... — виновато посмотрела Тайя.

— Мы не навсегда расстались, — я улыбнулась. — Чудесная сила — это же не только наговоры. Она пропитывает наши души, и они тоже умеют творить свои чудеса. Например, связываться с близкими людьми так, что эти связи не рвутся даже в Небытии. Даже после Небытия. И мы снова встречаемся, снова притягиваемся и сразу понимаем, что неспроста это, хотя Небытие стирает память. Жизнь пролетит быстро. Мы ещё встретимся — и там, и здесь, и снова там. И снова здесь.

Тайя бросила на меня цепкий взгляд и медленно произнесла:

— Тебя тоже иссушило, да? Ты так говоришь... будто всё уже. Уходить собираешься. Будто тебе больше жить незачем.

— Есть зачем, — бодро возразила я. — Я люблю ремесло. У меня гора изобретений впереди. Я не уйду, пока не сотворю всё и ещё немного.

И сама поняла, как фальшиво прозвучала. Потому что к одним лишь изобретениям жизнь не сводится. А на другие её области у меня уже давно нет душевных сил.

— Я тебе помогу, — вдруг твёрдо сказала девочка. — Я знаю как.

— Ещё ты очень мне поможешь, если принесёшь из шкафа заготовки, — я быстро сменила скользкую тему. — Пять штук. Самые мелкие.

— А для чего они? — Тайя радостно вспорхнула с сундука.

— Заначка, — я отложила последний амулет. — Ищейцы вкладывают в них сложные и срочные наговоры.

Девочка открыла шкаф, зашуршала заготовками, а я оперлась о стол и прислушалась. И нужный возглас не заставил себя ждать.

— Ой... — растерянно выдохнула Тайя.

Я обернулась. Она стояла у шкафа вся в пыли — большую часть вобрал фартук, покрывшись тонким слоем серости, но и на руках следы остались. Точно в муке испачкалась.

— Я только взяла... — виновато пробормотала она. — А камень... сам...

Конечно, это некрасиво — использовать её наивность и доверчивость, — но иных способов узнать о Тайнаре хоть что-то я не видела. А узнать надо.

— «Сырой» и необработанный ношт крошится от избыточной силы Небытия, — я провела ладонью по её фартуку, мысленным наговором собирая из пыли заготовку. — В тебе силы как в старшем смотрителе. А то и как в хозяйке. Шила в мешке не утаишь, Тайя. Наверное, отец ещё и на это рассчитывал — что я, привыкшая к Небытию и не ощущающая его, не пойму, кто ты такая. Но иногда довольно наблюдений и знаний. Не обижайся. Я буду тебя проверять и вытяну всё, что получится. И защищать меня от этого бесполезно. Самая лучшая защита одна — не привлекать к делу. Вы меня втянули. И чем больше я узнаю, тем быстрее и качественнее помогу.

Она опустила глаза, вдохнула-выдохнула и снова посмотрела виновато:

— Я обещала. Что не подставлю тебя. Что ты не пострадаешь.

Я собрала две заготовки, взяла с полки ещё две и вернулась к столу:

— У меня родовая защита от порч Небытия — от известных точно, даже от подчинения. Значит, мне угрожает что-то неизвестное, мощное и способное пробить даже наше родовое? Не отвечай. Я не собираюсь подставляться и, как ни странно, всё-таки хочу жить. Но раз отца достали даже дома, то и до меня доберутся, да? Но кто предупреждён — тот вооружён. Подумай, что и как мне рассказать. Уговор?

Она кивнула.

— С ноштом тебе работать нельзя. Даже в заговорённых перчатках, — подытожила я. — И «ловец» силы тебе явно не нужен, так?

Тайя отрицательно качнула головой.

— Подумай, — повторила я и глянула на ходики. — И согрей чай, пожалуйста, пока я доделываю амулеты. Второй стол весь твой. А потом я тебе покажу одно замечательное чудо. Честно, без проверок.

Девочка весело фыркнула (хорошо, не обидчивая) и метнулась к очагу. Я проводила её косым взглядом — надо же, крупная, но ловкая, гибкая, шустрая. Очень тихая — двигается бесшумно. И быстро. Интересная особенность. Плюс полное отсутствие следов.

Кто же ты всё-таки? Кроме того, что уже выяснилось?..

Ладно, после подумаю.

Я дошлифовала наговорами амулеты, собрала их в сундучок и отправила силду Шутнару. Всё, закончила с мелочью — и