Сердце истинного вампира - Северина Мар Страница 33

– Вставай! – приказала Тамара, врываясь в комнату. В руках она несла ворох одежды. – Пора идти!

– Куда? – не поняла Катаржина, но потом, все вспомнив, подскочила на кровати, отчего пружины матраса жалобно застонали.

Длившаяся несколько дней снежная буря закончилась, и это значило, что Яков уйдет, как и собирался. Она не могла упустить его!

– Где Яков?! – воскликнула Катаржина, скидывая одеяло вместе с недовольно мяукнувшим котом.

– На кухне сидит, не верещи. На вот, примерь лучше, – Тамара сунула ей в руки уродливое байковое платье в цветочек. – От бабушки осталось. Новое почти. Неношеное.

– Я такое убожество в жизни не надену, – сморщив нос, Катаржина расправила платье в руках. Ей не хотелось даже касаться его, словно от одного прикосновения она могла превратиться в уродливую старуху.

– Ну хорошо. Не нравится – пойдешь на встречу к старосте голой. Все равно другой одежды у меня для тебя нету. Только то, что осталось от бабушки, и все, – Тамара равнодушно повела округлым плечом.

– А зачем нам идти к старосте?

– Надо как-то вас ему представить. Не будете же вы сидеть взаперти, пока не оттает река?

– Что? – Катаржина едва не выронила платье.

Оказалось, что затерянная среди лесов и гор деревня, в которой они очутились, была отрезана от цивилизации на всю зиму, когда снегом заваливало перевал. Выбраться можно было лишь летом, когда лед на реке таял и начинали ходить баржи и моторные лодки. Пару раз в месяц над деревней пролетал самолет, и с воздуха скидывали ящики с провиантом, лекарствами и прочими нужными вещами.

– Это что же, выходит, мы тут застряли до весны? – поражено выдохнула Катаржина, застегивая тугие пуговицы платья, до которого все же снизошла.

– Выходит, что так, – согласилась Тамара, тоном давая понять, насколько ей это все не нравится. – Нахлебников я не держу, так что нужно будет найти вам какую-то работу. С Яковом все ясно: он вампир, сможет работать на мариевой станции вместо Савелия, пусть его прах мягко лежит. Он-то, конечно, все порывается уйти, но как он нас бросит, если других вампиров в деревне нет и до лета нам никого нового не пришлют?

Последние слова Тамара проворковала с затаенной радостью. Если присутствие Катаржины ее угнетало, Якову она только радовалась. Раз единственный обитавший в деревне кровосос помер, то никто, кроме Якова, не сможет обслуживать мариевую станцию.

Катаржина осознала, как ей повезло, что с Савелием случилось несчастье. Не придави того упавшей осиной, Яков ушел бы, как и обещал, и она, скорее всего, его упустила бы. Теперь же он не сможет бросить жителей деревни, оставить их на произвол судьбы с работающей мариевой станицей. Все, что оставалось Катаржине, – это отправить Игнату телеграмму: сообщить, где она, и попросить прислать за ними людей.

Тамара тем временем продолжала говорить о своем:

– Иждивенцев у нас не любят. Выбирай, где будешь работать. Можно валить лес, кашеварить в полевой кухне для лесорубов, ходить на охоту или ловить рыбу. Какой вариант тебе больше нравится? А, совсем забыла! Можно же еще пойти прачкой – стирать белье.

– Глупости говоришь. У меня, между прочим, высшее образование и опыт работы есть, – надулась Катаржина. – Я не собираюсь копаться в грязи.

– По-твоему, это грязь? Многие люди так всю жизнь работают и ничего не видят, кроме тяжелого труда и нищеты.

– Разве это не их выбор? Если не захотели учиться…

– Думаешь, это так просто? Захотели учиться – и пошли?

– А разве нет? У нас в стране бесплатное образование.

– Да, вот только доступно оно не всем. Льготных мест на всех не хватает. Их спускают в города вроде Хортска по паре десятков в год, а на деревни, как наша, их и вовсе не остается. У моих учеников не будет иного пути, только пахать, как волы, на лесоповале, как делают их родители.

– Но все ведь не могут быть достаточно умными, чтобы поступать в университеты и академии, кто-то должен…

– Кто-то должен делать грязную работу, раз элита не желает пачкать рук! – со злостью выдохнула Тамара.

То ли услышав отголоски надвигающейся ссоры, то ли заскучав в одиночестве на кухне, к ним поскребся Яков.

– Панде, вы готовы? Пора идти, а то времени уже много.

Тамара тут же сменила злобно-недовольное лицо на добренькое и милое, словно не собиралась мгновение назад откусить Катаржине голову.

– Не готовы еще, подожди, – сказала она Якову с ласковой улыбкой. – Не стоит, чтобы все знали, что ты оборотень, – добавила она, поворачиваясь к Катаржине. – Вашего брата здесь не слишком любят.

– Что? – Катаржина удивленно подняла брови.

В иных обстоятельствах она бы лично отправила Тамару в тюрьму за такие слова, но, во‑первых, та и так жила едва ли лучше, а во‑вторых, пока она была полезна, не стоило с ней ссориться.

– Оборотни – защитники человечества, между прочим, – возразила Катаржина, в то время как Тамара, забыв о ней, рылась на полках старого скрипучего платяного шкафа. – Если бы не семь кланов оборотней, люди так и страдали бы под гнетом вампиров…

– Ой, сменили острое на соленое, – протянула Тамара, не оборачиваясь. – Тоже мне защитнички!

Катаржина хотела продолжить препираться, но ее прервал Яков:

– Панде, давайте поторопимся, хорошо?

– Хорошо, хорошо, – согласилась Тамара.

Она наконец нашла, что искала, и, подойдя к Катаржине, завязала на ее шее чуть изношенный аляповатый шерстяной платок. Ее глаза на мгновение вспыхнули, она что-то прошептала и провела обеими руками вдоль ее тела, отчего по коже Катаржины пробежала щекотка.

– Вот, так-то лучше. Теперь никто не догадается, что ты оборотень. Главное – ни в коем случае не снимай платок.

Катаржина подошла к встроенному в дверку шкафа зеркалу и вздрогнула: на нее смотрела молодая, но изможденная и уставшая девушка. Ее кожа истончилась, став болезненно-бледной, под тусклыми глазами залегли темные тени. Черты лица стали грубее и одутловатее, а волосы казались сухими и ломкими.

– Что ты сделала? – зашипела Катаржина, хватаясь за щеки.

Под пальцами она ощутила привычную нежную и упругую кожу.

– Это всего лишь иллюзия, – успокоила ее Тамара. – Снимешь платок – и все пройдет.

Катаржина стянула платок с шеи, и отражение тут же сменилось на прежний холеный и цветущий вид. Надела обратно – и лицо отекло, а в глазах погас огонь.

На языке вертелся вопрос: знают ли в Ведомстве парапсихологии и Ведомстве популяции о том, что в затерянной среди снегов и сосен деревеньке, притворяясь простой сельской учительницей, скрывается ведьма? Усилием воли Катаржина удержала вопрос при себе. Придет время, и она обязательно его задаст, а Тамаре придется на него ответить.

Они вышли