Сундучок мертвеца - Дарья Сергеевна Гущина Страница 29

Жаль, в храмах Небытия и поблизости никогда не бывает толпы... Испугаться бы мне — как тогда, возле Управы, — и посмотреть, кто кого... И сразу к силду Кремену на страхе и с жалобой.

От размышлений отвлёк шорох. Я подняла голову и сразу же подскочила — на ремесленных ходиках шевельнулись все три стрелки, стряхивая крупицы ношта. Я подбежала к столу, схватила метёлку и обмахнула ходики. Стрелки задёргались вразнобой, цифры на овальном серебристом поле недовольно замерцали алым. Горюшка закрутился любопытным синим вихрем.

— Тише-тише, сейчас всё наладим... — прошептала я, отложив метёлку. Коснулась овальной маковки и быстро произнесла наговор.

Цифры проступили чётче и почернели. Стрелки дружно замерли в шажке от двенадцати. Ходики засветились серебром. И самая тонкая стрелка начала отсчёт последних мгновений до полуночи. Я посчитала до двенадцати вместе с ней, проследила за едва заметным движением остальных стрелок, и мастерскую заполнил хрустальный перезвон. Ношт, как же я по нему соскучилась, как же неприятно, оказывается, бьют ходики с Ремесленных островов...

А когда перезвон смолк, снова что-то зашуршало — но уже в тайнике. Мы с Горюшей переглянулись и наперегонки бросились к шкафу. Я открыла обе двери и замерла.

Отцовский сундучок медленно открывался. Тягуче, неохотно, под равномерное тиканье ходиков. И когда они радостно прозвонили о первых пяти минутах своего существования, крышка сундука резко откинулась назад, обнажая совершенно пустую ёмкость. В сундуке ничего не было.

И в то же время что-то было. Что-то неуловимо изменилось... как в тот момент, когда я закончила уборку и заметила, как задышал чистый дом. Воздух, обстановка, звуки, цвета — всё стало немного другим.

Опасным? Или нет? Что именно выбралось из сундучка на звон ремесленных ходиков?

Горюшка побоялся залетать в тайник — покрутился у шкафа, стремительно изучил каждый угол мастерской и исчез в дверном проёме. Я внимательно прислушалась к его писку. Благодаря своей глубоководной природе змей остро ощущал чудотворную опасность, но сейчас не чуял ничего. Совсем.

А сундук ещё через пять минут тихо закрылся. Навсегда или временно... Посмотрим.

— Возвращайся, — я вышла из тайника. — Уберёмся в мастерской, оставим ужин нашему гостю да спать. Всему своё время.

Я отнесла в тайник мамины дневники и посмотрела на шкатулку. Пора, пожалуй, проверить гостя — серьёзно. И там, где он наверняка попадётся, — на кухне. В каком бы тайнике гость ни обитал, без еды он обходиться не мог и привык, что ужин для него безопасен.

Да, пора.

Подобрав нужные проверочные иглы, порошки и пуговки, я отправилась на кухню, но в шаге от неё споткнулась и замерла. За столом спиной ко мне в явном ожидании ужина сидела фигура в сером плаще, похожем на мой.

Глава 7

Сначала я подумала, что это парень — крупная фигура, шапка коротких серебристых волос. Но когда гость обернулся, оказалось, что это девчонка — лет двенадцати-тринадцати. Круглое лицо, нос кнопкой, большие любопытные серые глаза. И ни тени страха.

— Добрый вечер, — звонко поздоровалась она. — А давайте знакомиться? Я Тайнара. Можно Тайя.

Я не сразу собралась с мыслями — растерялась. Только до дверного проёма добралась, да так там и застряла, изумлённо уставившись на улыбчивое с ямочками девчачье лицо.

— Поздно, да? — по-своему растолковала мой шок Тайя. — Надо было завтра? Ой, а какой у вас питомец хорошенький!

Я искоса глянула на змея, но тот плавал рядом со мной, тараща глаза, в таком же изумлении.

Так, Горюш, собираемся! Сбежит же сейчас!

— Д-доброй... ночи, — с запинкой поздоровалась я. — Меня зовут Малёна и...

–...вы — дочь силда Долгана, — перебила девчонка и подскочила, чуть не свернув стул. — Я знаю, он про вас рассказывал!

— Так, — я вдохнула-выдохнула и решила говорить начистоту. — Кто ты такая? Что ты делаешь в моём доме?

— А это и мой дом, — наивно отозвалась Тайнара. — Я здесь выросла.

— Выросла? — повторила я. — Сколько лет ты здесь живёшь?

Она смутилась:

— Ну... Вот такая я была... тогда, — показала себе по пояс. — Наверное... — и тихо добавила: — А можно поесть?..

— Ты не умеешь считать? — я заставила себя отлепиться от дверного проёма.

— Пока нет, — совсем застеснялась девочка. — Только читать немного... но плохо. Не получается. И чудеса тоже. Что-то тут, — она приподняла со лба длинную чёлку, — не работает. Так силд Долган говорил. А потом обещал, что вы научите. И чудесам тоже.

Я. Научу. Читать, считать и творить. Отец обещал.

Нормально, ну.

Нет, я, конечно, могу научить — у меня опыт богатый, я с десяти лет возилась с неграмотной уличной ребятнёй. Но отец хоть бы записку оставил!.. А может, оставил?

— Отец ничего мне не передал? — я достала из «холодного» сундука котелок с супом.

— Только на словах, — ответила Тайя, снова сев за стол. — Про учёбу. И чтобы вы меня берегли.

«Береги тайны Духов», что ли? Имя у девочки, кстати, подходящее.

Горюша, учуяв суп, тоже отмер и опасливо закружил позади Тайнары. А она ни на что не обращала внимания, только на котелок, и от её взгляда мне стало стыдно. Сколько раз я видела такие же голодные глаза — только в зеркале... И остатки изумления приказали долго жить. Какой бы странной и не пойми откуда взявшейся девчонка ни была, сейчас это просто очень голодный ребёнок.

— Потерпи минутку, — я быстро налила в большую тарелку суп.

Согрела его наговором, достала ложку и занялась хлебом. Заодно согрела супа и Горюшке. И, поставив на стол блюдце, заметила, что девочка ничего не ест.

— Это вкусно, — подбодрила я. — Ешь, не стесняйся.

— Я знаю, вкусно, — кивнула Тайя. — Но без вас нельзя.

— Почему? — удивилась я. — Ты же раньше и ужинала в одиночестве, и завтракала.

Она лишь пожала плечами и снова уставилась на меня тем же голодным взглядом.

Я повесила над огоньками чайник, повернулась к сушилке и взяла тарелку. Ладно. Ничего ощутимо плохого девочка не сделала — Горюша бы почуял, Небытие бы встревожилось. Кстати, как бы гостью на Небытие прощупать — я же его не ощущаю... Змей тоже — привычка. Разве что подсунуть нужную пуговку и посмотреть, не вытянет ли силу...

Горюша тоже не ел — ждал за компанию. И нырнул в свой суп, лишь когда я села за стол и взялась за ложку. Но