Сердце истинного вампира - Северина Мар Страница 26

Он встал и двинулся к выходу.

– Эй, куда ты? – воскликнула Катаржина, схватив его за почему-то теплое запястье.

Ей следовало радоваться, что он уходит и не собирается пить ее кровь, но она понимала, что если упустит его, то потеряет последний шанс спасти отца.

– Вы дальше и без меня справитесь, – Яков попытался высвободить руку, но она упорно не разжимала пальцы.

– Зачем же ты меня спас?

– Не знаю. Мне, наверно, не следовало этого делать. Как-то само собой получилось. Думаю, это неправильно, когда толпа мужчин нападает на женщину. Хотя, если бы толпа женщин ополчалась на одного мужчину, это тоже было бы нехорошо. В любом случае здесь наши пути расходятся. Пустите.

Он все-таки вырвался и вышел из землянки.

Возможно, было бы разумней его отпустить. Катаржина вдруг вспомнила, как они вместе с Домаком без большого труда одолели Розу. Якова она бы победить не смогла – он в одиночку раскидал с десяток оборотней, вооруженных огнем и серебром. Абсолютно точно он был истинным вампиром. Она не могла дать ему уйти.

Катаржина быстро сбросила платье, чулки и обувь. Можно было завязать одежду узлом и надеть на шею, но она знала, что все равно потеряет ее по пути или истреплет и испачкает так, что уже будет невозможно надеть снова. Она бросила вещи в костер и закидала снегом. Во все стороны повалил густой пар.

Встав на четвереньки, Катаржина позволила внутреннему волку пробудиться. Она чувствовала, как он тянет ее за кости, мышцы, жилы, выворачивая их, меняя форму. Зрение стало еще более четким, но цвета померкли. Слух и нюх обострились во сто крат.

Катаржина выбежала из землянки. Разумеется, вампира поблизости уже не было. Она принюхалась, пытаясь поймать след. Проблема была в том, что Яков ничем не пах. От него не шел даже душок смерти и разложения, как от прочих вампиров. Ее спас запах крови, впитавшейся в ткань его штанов. Почуяв его, она уверенно взяла след и понеслась вперед через заснеженный лес.

Похоже, что был день. Небо посерело, словно из-за горизонта вот-вот должен выкатиться диск солнца. В этих краях в полярную ночь такое бывало лишь в полдень и пару часов после него. Единственное подобие дня, на которое можно было рассчитывать. Катаржину это не волновало. Волчьи глаза прекрасно видели и в темноте.

Пробежав через лес, она вышла к реке, затянутой льдом. Яков шел вдоль берега, как предлагал сделать ей. Она не стала подходить к нему слишком близко, вместо этого кралась по его следам. Ветер дул в ее сторону – значит, он не мог почуять ее запах.

Яков словно прогуливался: вертел головой по сторонам, иногда останавливался, чтобы поглазеть на живописный берег по ту сторону реки или на особо пышную, увешанную шишками елку. Из леса выскочили два меховых комка и принялись, стрекоча, носиться вокруг него. Катаржина не сразу поняла, что это за звери, но ветер принес запах мокрой шерсти и орехов. Белки! И откуда они только взялись? Зимой они должны были спать. С другой стороны, если были медведи-шатуны, то почему не быть белкам?

Зверьки носились вокруг Якова, то запрыгивая ему на плечо, то забираясь на голову. Он смеялся – кажется, его это забавляло. Отстав наконец от него, белки вскочили на ели и принялись носиться по ним из стороны в сторону вдоль берега, роняя с тяжелых ветвей снег и громко пища.

Катаржина следила за ними взглядом. Ее белки раздражали. Хотелось броситься за ними, схватить зубами, сжать тонкие шейки, растерзать и съесть. Катаржина облизнулась. Она была не против перекусить, но гоняться за белками утомительно, да и на дерево ей не залезть.

– Зачем вы идете за мной? Я же сказал, что тут наши пути расходятся!

Катаржина отвлеклась на белок и не заметила, как перед ней возник Яков. Он стоял, уперев руки в бока, и хмурил брови. Слабый сумрачный свет скользил по его обнаженным ключицам и бедренным косточкам, выглядывавшим из-под чуть сползших с бедер штанов.

Катаржина опять облизнулась. Она прижалась животом к земле, готовая защищаться или удирать, но Яков, похоже, и не думал нападать. Он все так же стоял и словно не знал, что ему делать. Катаржина рыкнула на него, но скорее от нервов, чем из злости.

– Уходите! – прикрикнул на нее Яков. – Прочь!

Он схватил пригоршню снега, слепил в плотный снежок и кинул в Катаржину – та отскочила в сторону, но и не думала уходить.

Присев на корточки, Яков принялся лепить снежки и кидать в нее. Катаржина отскакивала в сторону. Иногда, поддаваясь инстинктам, хватала снежки зубами, и они рассыпались в пасти, заставляя фыркать и чихать. Вокруг них носились верещавшие белки.

Яков кидался снежками, пока ему не надоело и он не осел на землю. Его грудь тяжело вздымалась. Он утер влажными от снега ладонями волосы и лицо.

Катаржина осторожно подкралась к нему и принюхалась. Почему-то она была уверена, что он не причинит ей вреда.

– Какая вы резвая! – сказал Яков, глядя на нее. – И знаете, как волчок вы нравитесь мне гораздо больше.

Катаржина рыкнула. Волчком ее еще ни разу никто не называл. Она знала, что ее человеческий облик пленял и покорял сердца. Мужчины сворачивали шеи, глядя ей вслед, а женщины косились на нее с неодобрением и завистью.

Ее волчий облик был другим. Конечно, тоже прекрасным – мало что может быть красивее и совершеннее дикого зверя. Но он и ужасал. Она была крупнее обычного волка, с серовато-бурой шерстью, желтыми глазами, сияющими во тьме, и рядом острых зубов, истекающих слюной, способных раздробить кость быка. Когда люди видели ее такой, они испытывали дикий, первобытный страх и забывали, как дышать.

Яков вдруг протянул руку и потрепал ее по голове.

– Какие у вас ушки мягонькие, – сказал он и улыбнулся. От улыбки его бледное лицо словно залило светом, а в серых глазах засияли искры.

Катаржина рыкнула, дернув головой – чтобы не наглел.

– Вам, наверно, страшно и одиноко в лесу? – предположил Яков. – И вы боитесь, что те вас догонят?

Катаржина тявкнула. Это можно было считать согласием, хотя Домак и его шайка предателей уже мало ее волновали. Им будет нелегко найти ее в бесконечном заснеженном лесу. Как только она доберется до ближайшего города или деревни, то