Живые мертвецы Далласа - Шарлин Харрис Страница 20

– Я знаю о тебе почти все, – сказала я, стараясь выглядеть одновременно дружелюбной и осведомленной. Я собирала ее мысли из воздуха, как некоторые собирают яблоки. – В детстве у тебя был пес по кличке Гав. Твоя мама печет лучшие на свете кокосовые пироги. Однажды твой папа так увлекся игрой в карты, что проиграл слишком много, и ты заложила свой видеомагнитофон, чтобы помочь ему расплатиться. Ты не хотела, чтобы мама узнала.

Она раскрыла рот, едва не забыв об опасности, в которой находилась.

– Невероятно! Ты похожа на экстрасенса из телешоу!

– Нет, Бетани, я не экстрасенс, – сказала я сухо. – Я телепатка. Я читаю твои мысли, включая те, которые ты сама не замечаешь. Вначале я уговорю тебя расслабиться, а потом заставлю вспомнить все, что произошло во время твоей смены в баре… но не сегодня, а пять ночей назад.

Я посмотрела на Стэна. Он кивнул.

– Но я не думала о мамином пироге! – Бетани, похоже, зациклилась на том, что ее поразило.

Я подавила вздох.

– Ты могла этого не заметить. Эта мысль проскользнула, когда ты посмотрела на Изабель. Она очень бледная, и цвет ее лица напомнил тебе о креме для пирога. А о том, как ты скучаешь по собаке, ты подумала после того, как сообразила, что твои родители будут скучать по тебе.

Я поняла, что допустила ошибку, как только договорила. И, разумеется, Бетани снова начала плакать – вспомнив, в какой ситуации оказалась.

– Зачем ты здесь? – спросила она между всхлипами.

– Чтобы помочь тебе вспомнить.

– Ты сказала, что ты не экстрасенс.

– Верно. – Или, может, я была экстрасенсом? Иногда я думала, что не до конца исследовала то, что вампиры считали даром. До встречи с Биллом я относилась к нему скорее как к проклятию. – Экстрасенсы могут прикоснуться к предмету и узнать о его владельцах. Могут увидеть кусочки прошлого или будущего. Кто-то общается с мертвыми. А я телепатка. Я могу читать мысли некоторых людей. Возможно, у меня получилось бы навязать кому-то свою волю, но этого я не пробовала.

С учетом того, что я только что встретила другого телепата, я думала, что попытка может увенчаться успехом. Но я отложила мысль об этом на будущее – мне нужно было сконцентрироваться на текущем деле.

Сидя напротив Бетани и прикасаясь коленом к ее колену, я приняла кое-какие решения. Идея подслушивать чужие мысли с конкретной целью была для меня новой. Большую часть своей жизни я старалась не слушать, но теперь от того, насколько хорошо я выполню свою работу, зависели две жизни – Бетани и моя собственная.

– Послушай, Бетани, вот что мы сделаем. Ты вспомнишь тот вечер, а я тебе помогу. Я буду в твоей голове.

– Будет больно?

– Нет, не будет.

– А что потом?

– Ты вернешься домой.

– Вернусь?

– Разумеется, – с подредактированными воспоминаниями, в которых благодаря вампирам не останется ни меня, ни этого вечера.

– Меня не убьют?

– Конечно, нет.

– Обещаешь?

– Обещаю, – я выдавила из себя улыбку.

– Ладно, – неуверенно ответила она. Я подвинулась так, чтобы она не видела Стэна за моим плечом. Я не имела понятия о том, что он делал, но, если бы Бетани увидела его белое лицо, мои старания ее успокоить пошли бы прахом. – Ты красивая, – сказала она неожиданно.

– Спасибо. Ты тоже, – по крайней мере, в других условиях она могла бы показаться красивой.

Рот Бетани был маловат для ее лица, и из-за этого она казалась немного надутой, но некоторые мужчины считали, что это мило. У нее были изумительные волосы, густые, темные и тяжелые, и тонкое тело с небольшой грудью. Теперь, когда на нее смотрела другая женщина, Бетани задумалась о том, не выглядят ли ее смятая одежда и смазанный макияж убого.

– Ты выглядишь нормально, – тихо сказала я, взяв ее руку в свою. – Мы немного подержимся за руки… не бойся, я тебя не съем.

Она захихикала. Ее пальцы чуть расслабились, и я начала охоту.

Я долго готовилась к чему-то подобному. Вместо того чтобы избегать использования телепатии, я пыталась ее развивать. Билл помогал мне. Люди, работающие в «Фангтазии», были нашими подопытными. Я почти случайно обнаружила, что могу практически загипнотизировать человека. Я не заставляла их исполнять свою волю, но проскальзывала в сознания с пугающей легкостью. Если выяснить, что именно расслабляет человека, можно с легкостью погрузить его в состояние, подобное трансу.

– Что тебе нравится больше всего, Бетани? – спросила я. – Ты ходишь на массаж? Или предпочитаешь маникюр? – Я осторожно заглянула в ее сознание и, выбрав то, что отвечало моим целям лучше всего, заговорила мягко и ласково: – Представь, что ты в парикмахерской, у своего любимого мастера… Джерри. Он расчесывает твои волосы, не оставляя ни единой спутанной прядки, и бережно их разделяет. Они такие густые… Ему потребуется много времени, чтобы подстричь тебя, но ему это нравится, потому что у тебя здоровые сияющие волосы. Джерри поднимает одну прядь… ножницы щелкают. Обрезанные кончики падают на пластиковую накидку и соскальзывают на пол. Ты чувствуешь, как он снова касается твоих волос. Снова и снова он перебирает густые пряди, разделяет их, щелкает ножницами. Время от времени он проводит по твоим волосам расческой, чтобы убедиться, что край остается ровным. Тебе так хорошо. Ты расслабляешься в кресле, пока он возится с прической. Рядом нет… – подождите-ка. Я почувствовала тень недоумения. – В салоне всего пара человек, и все они заняты так же, как Джерри. Кто-то работает феном. Ты едва слышишь голоса в соседней кабинке. Джерри расчесывает твои волосы снова и снова…

Не знаю, что о моей технике сказал бы профессиональный гипнотизер, но у меня – по крайней мере, в этот раз – все получилось. Сознание Бетани было спокойным, как озерная гладь. Она была готова говорить. Тем же ровным голосом я сказала:

– Пока он возится с твоими волосами, мы поговорим о том, как прошла твоя смена. Не забывай, ты все еще в салоне… Расскажи Джерри о том, как собиралась на работу. Не обращай внимания на меня, я – просто дуновение ветерка, неразборчивый голос, который доносится из соседней кабинки. Ты не разберешь, что именно я говорю, пока я не позову тебя по имени.

Эта информация предназначалась не только для Бетани, но и для Стэна.

Теперь я скользнула глубже в ее сознание. Бетани осматривала свою квартиру – маленькую и довольно чистую. Она делила ее с другой сотрудницей «Мышиного крыла». Та представлялась Дезире Дюма и, по мнению Бетани, полностью соответствовала своему выдуманному имени: самовлюбленная сердцеедка, чуть слишком полная, чуть слишком светловолосая и совершенно уверенная в собственной сексуальности.

Сопровождать Бетани в ее воспоминаниях было как смотреть фильм. Очень скучный фильм. Память Бетани была даже слишком хорошей. Если опустить унылые части вроде спора о достоинствах двух марок туши, Бетани вспомнила