Год 1995-й. Русский Ренессанс - Александр Борисович Михайловский Страница 78

стороны Российской империи, с другой Речи Посполитой или Австро-Венгрии. Лучшие люди с окраин всегда стремятся в центр, где можно делать карьеру или ворочать миллионами. И если в Варшаве или Вене православных малороссов не принимали, то в Москве и Санкт-Петербурге они неизменно находили себе место, после чего никогда не возвращались в свои тухлые местечки, а дети их становились русскими. Так же активную часть населения со страшной силой втягивала в себя армия, и господа офицеры погибали в бою или, выходя в отставку, оседали с семьями где угодно, только не в родных краях. А потом началось такое явление, как освоение Сибири и Дальнего Востока, которое требовало людей, людей и еще раз людей, так как огромные пустующие территории перед обустройством требовалось заселять. И люди это должны были быть не абы какие, а такие, чтобы могли идти по дикой тайге с ружьем в одной руке и топором в другой, а потом ставить на пустом месте села и города, поэтому из Малороссии опять утекли лучшие и просто активные. Что представлял собой в начале двадцатого века вроде бы столичный Киев, вы уже видели. Что ни образованец (хоть дворянин, хоть разночинец), то щирый украинский националист, жить которому мешают исключительно жиды и москали, а не его собственная лень, глупость и жадность. И других там не было, или было очень мало, так как они все рассеялись по великим русским просторам. И окружающее их селянство и городские обыватели средней руки мало чем отличались от своих господ, ибо подверглись тому же разрушительному процессу. А дальше в Основном Потоке ситуация только ухудшалась, потому что господа большевики сделали ставку на так называемые национальные кадры. Результат такого эксперимента был предсказуем, ведь исходный материал для создания тех самых национальных кадров без малейших признаков русского влияния находился в нижних слоях местного населения, откуда все лучшие и талантливые уже утекли в центральные губернии и далее на восток. Впрочем, и в советское время этот процесс продолжался, и с еще большей силой, поскольку наиболее перспективные кандидаты на руководящие должности всеми правдами и неправдами старались устроить свою жизнь так, чтобы никогда больше не видеть родимых вишневых садочков и сельских хат. Вот так и оказывались на самых высоких постах в Киеве люди, которым в управление нельзя доверить даже небольшой вещевой склад. Такое явление по науке называется исчерпанием человеческого потенциала, и руководство на всех уровнях в подобном случае следует назначать со стороны. Главная задача — привести менталитет местного населения к общероссийскому уровню, а иначе эта территория так и останется внутренним нарывом и источником всяческих смут.

— Совершенно с вами согласен, — кивнул мой собеседник, — мазепщина — это такая штука, бороться с которой следует не покладая сил. Матушка Екатерина, ликвидировав гетманство, эту работу начала, а вот заканчивать ее никто не стал.

— Чтобы закончить эту работу, надо было начисто вывести с этой территории окраинский дух, — пояснил я. — Вот только необходимости этого тогда никто не понимал, да и не было в ваши времена возможностей браться за задачи такого масштаба. Мол, не бунтуют хохлы подобно пшекам, и то хорошо. Большевики в силу своего темперамента могли бы взяться за это дело, но они были осеменены прямо противоположной идеей, в результате чего только усугубили положение. Но и их тоже можно понять. Чтобы увидеть пагубность такой политики, надо было дожить до две тысячи четырнадцатого года и широко открытым ртом куснуть ее ядовитые плоды. В результате получилось то, что получилось, и разгребать последствия придется уже нам.

— Понятно, Сергей Сергеевич, — произнес генерал Неверовский. — Ну что же, если будет на то ваша воля, я возьмусь за это неблагодарное дело. Только как быть с тем, что я пока еще ничего в том мире не знаю и не понимаю?

— На «Неумолимом» все требуемые знания вложат вам прямо в голову, — сообщил я. — Там, на самых верхних уровнях цивилизации, это самое обычное дело, потому что все необходимое хорошему специалисту привычным нам путем не выучить и за три жизни. Еще я придам вам для помощи соционженера светлую эйджел из числа недавно новообращенных. Эти особы не способны создать что-нибудь новое, зато прекрасно умеют разлагать враждебное общество на составные элементы. Также за вами и вашей семьей навечно останется этот дом, а вы получите специальный амулет, который позволит вам приходить сюда и уходить способом, когда одна нога здесь, а другая уже там. Но эта штука будет работать только в ваших руках, а если ею попробует воспользоваться посторонний человек, то окажется не в этом доме, а в корабельной тюрьме «Неумолимого», где ему придется иметь дело с подчиненными госпожи Бергман. А это далеко не самые приятные партнеры для общения. А еще вы, Дмитрий Петрович, сможете рассчитывать на мою помощь и поддержку в любой момент, как только она вам потребуется. И помните, что со временем люди почти не меняются, поэтому главное о своем будущем контингенте вы уже знаете. Без Истинного Взгляда ни шагу. Верить там кому-то на слово — это значит напрашиваться на большие неприятности.

— Хорошо, Сергей Сергеевич, я вас понял, — сказал мой собеседник. — Вы тоже можете на меня рассчитывать. Не подведу.

— Самое главное, вы умеете работать с людьми, а остальное приложится, — подбодрил я генерала и тут же процитировал сообщение энергооболочки: — «Что касается генерала Неверовского, то прежде всего поражает общее, единогласное уважение, общая любовь к нему всех знавших его и почти восторженная привязанность его подчинённых, которые по прошествии тридцати лет со времени его кончины любят его, как живого, говорят о нём, как о присутствующем».

— Не знал, однако, — генерал смущенно потер подбородок, — и должен сказать, что весьма польщен вашими словами.

— А разве вы не замечали, что ваша дивизия пошла за вами вся, до последнего человека, и составила как бы Единство в Единстве? — спросил я. — Это свойство характеризует вас как харизматика неимператорского типа. Такими же качествами у нас обладают генерал Багратион, генерал Бережной и маршал Покрышкин. Еще можно вспомнить генерала Рокоссовского, адмирала Нахимова, а также иных прочих командиров и начальников, чья власть держится не на страхе наказания и привычке к субординации, а на искренней любви и преданности подчиненных. На этом у меня все. Дела сдавайте своему начальнику штаба или любому другому старшему офицеру по вашему выбору, и будьте готовы отбыть на переподготовку. А сейчас