Год 1995-й. Русский Ренессанс - Александр Борисович Михайловский Страница 77

или барско-начальственной спеси. А эти явления у вас до конца еще не изжиты, и среди партийных товарищей еще попадаются деятели, считающие всех нижестоящих своими законными холопами, а остроухие для таких и вовсе будут нелюдями, которых незачем жалеть. Особенно к такому поведению склонны закоренелые интеллигенты, только себя мнящие настоящими людьми, а остальных считающих пылью под ногами. У меня, например, за такое без всякой пощады списывают в пеоны, а при проявлении рецидивов после самой короткой судебной процедуры сажают на кол.

— Мы знаем о таком явлении и боремся с ним со всей пролетарской решительностью, — жестко кивнул советский вождь. — А если кто-то попробует обидеть наших Верных, то узнает, каков товарищ Сталин в гневе. Насколько я знаю, ничего из того, что происходит в Единстве, не остается тайным для Патрона, поэтому наша реакция на любые негативные события будет молниеносной и самой суровой. А теперь, наконец, скажите, с каким вопросом вы к нам шли на самом деле, и если это будет в наших силах, мы окажем вам всю возможную помощь.

Тогда я рассказал товарищу Сталину о ситуации на Украине девяносто четвертого года, как она видится с моей колокольни, и объяснил, для чего мне нужен товарищ Буденный (конечно, при его собственном желании, потому что даже на временной основе в строю у меня стоят только добровольцы).

Товарищ Сталин подумал и ответил, что, если так, то он лично поговорит с Семеном Михайловичем и даст мне знать о его положительном или отрицательном ответе. Он сам тоже уже задумывался о кардинальной переделке внутреннего устройства Советского Союза, поскольку ничего, кроме головной боли от развивающегося местечкового национализма, эта конструкция у него не вызывает. А в этом деле ничей опыт не будет лишним.

Мир Мизогинистов, 1 июля 2021 года, вечер, бывшее Царство Света, женский репродукционный лагерь в Спрингдейле (22 км к северо-востоку от Питтсбурга), бывший дом управляющего, а ныне штаб 2-й пехотной дивизии генерала Неверовского и особняк ее командира

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

В гости к генералу Неверовскому я отправился сразу после визита к товарищу Сталину. Время было вечернее, но солнце еще стояло высоко, поэтому на окружавших лагерь овощных и картофельных полях с сапками и корзинами копошились бывшие няньки и прочий чернокожий обслуживающий персонал. Ротные полевые пункты дислокации, ныне уже превратившиеся в села, расположены на некотором удалении от дислокации штаба дивизии и ее первой бригады, только там огороды служат лишь для личного семейного употребления, — а на полях колосится пшеница, рожь, овес, и произрастает экзотическая для русских солдат кукуруза.

Поскольку я заранее предупредил о своем визите по каналам Воинского Единства, Дмитрий Петрович встречал своего командующего, то есть меня, на крыльце собственного дома, в окружении настоящего женского цветника. И главной розой в нем была, разумеется, старшая жена генерала еще с родного мира Елизавета Алексеевна (в девичестве Мусина-Пушкина), статная красавица, причем в блеске ее великолепия не было ни малейшей толики усилий мисс Зул, все сама-сама-сама. Впрочем, и младшие жены соответствовали самым высоким стандартам женской красоты, ведь в бывшем Царстве Света дурнушки бывают только в афроамериканской популяции, не подвергшейся селекции. Впрочем, Истинный Взгляд говорит, что, помимо бывших наложниц, генерал Неверовский взял в семью одну «мамочку», причем уже побывавшую в употреблении и омоложенную, а статная афроамериканка, что держит на руках годовалого бутуза — это не нянька-кормилица, а тоже законная младшая жена. Очевидно, генерал принял введенные мной аквилонские брачные законы как руководство к действию, а старшая жена не возражала. Техногенный генератор магии Жизни, накрывающий репродукционный лагерь и его окрестности, особенно способствует таким настроениям.

— Добрый вечер, Дмитрий Петрович, — сказал я, пожимая руку хозяину дома. — Как я вижу, вы тут процветаете…

— Вашими молитвами, Сергей Сергеевич, — ответил тот. — С таким государем, как вы, не процветать было бы постыдно. Наши солдатики тако же на вас молиться готовы: есть среди них и такие, что прошли через аракчеевские военные поселения, только тут условия по сравнению с теми как небо и земля. Разве это мужицкий труд, когда поля им трактором вспахали, проборонили и засеяли — осталось лишь ходить и смотреть хозяйским глазом, нет ли какого непорядка. И земли у каждого столько, сколько там, дома, было не у каждого помещика.

— Хозяйский глаз — это главное, остальное со временем приложится, — пояснил я. — Однако дело у меня к вам весьма далекое от разговоров на хозяйственные темы, и обсуждать его на ногах попросту невместно.

Генерал Неверовский сразу стал предельно собран и серьезен, из хлебосольного хозяина превратившись в вышколенного подчиненного.

— Тогда, Сергей Сергеевич, давайте пройдем в дом, — сказал он. — О делах следует говорить исключительно у меня в кабинете.

— Да, — кивнул я, — идемте, Дмитрий Петрович, и поскорее, потому что вопрос у меня к вам ну очень интересный.

В кабинете генерала обстановка полностью соответствовала вкусам начала девятнадцатого века: помпезно и немного сумрачно, и только вместо свечей в шандалах и канделябрах находились их точные техногенные имитации. Но тут, как говорится, о вкусах не спорят.

— Значит, так, Дмитрий Петрович, — приступил я к делу, — должность комдива вы переросли уже на две головы, но корпус я вам сейчас предложить не могу по причине отсутствия соответствующих свободных штатных единиц. Вместо того у меня к вам имеется немного неожиданное предложение. Как насчет того, чтобы некоторое время послужить на стезе регионального администратора?

— Я не понимаю, что вы имеете ввиду, — пожал плечами генерал.

— Вы период своего временного киевского губернаторства в восемнадцатом году помните? — спросил я.

— Да, Сергей Сергеевич, — кивнул мой собеседник. — Незабываемый был опыт.

— Так вот, — вздохнул я, — сейчас, в мире девяносто пятого года, мне нужен генерал-губернатор Малороссии, можно сказать, всесильный Наместник. Развившуюся после развала единой страны вороватую и продажную мазепщину необходимо в корне пресечь, а местным людям дать возможность понять, что над ними теперь есть твердая и честная власть. Последнее главное, ибо все их руководители, за редким исключением, были и будут самой отъявленной сволочью.

— А почему так? — с интересом спросил генерал Неверовский. — Не может же быть такого, чтобы все сразу — и сволочи.

— Может, еще как может, — заверил я. — Суть этой территории кроется в ее названии. Украина — это окраина: с одной