Старатель. Книга 1 - Алексей Анатольевич Рудаков Страница 48

Киваю снова, словно поддавшись мелодии.

– Начну с другого. Я провёл анализ аномалий и знаешь что? Они совсем не то, о чём ты думаешь.

– Я вообще не думаю. От раздумий морщины появляются. Рассказывай.

– А стоит. Аномалии – это не природные образования, Сэм. Это модули корабля, всё ещё продолжающие работу!

Бродяга смолкает, ожидая моей реакции, но я молчу, прокручивая в голове услышанное.

– Возможно, – наконец соглашаюсь с ним: – Назначение установить смог?

– Не точно, конечно. Паутинка – мельница. Измельчитель и очиститель всего, что в неё попадает. Предполагаю, что она часть минерально-обогатительного комплекса. Зелёнка – фильтр. Пропускает только определённый тип газа. Возможно, она тоже часть того же комплекса. Данная информация верна – я провел несколько тестов.

– Радио – понятно, телепорт. А Вихрь?

– Радио – телепорт ближнего действия.

– А есть и дальнего?

– Не перебивай. Далее. Вихрь. Он, скорее всего что-то навроде лифта. И опять не для вас, людей. Он для тех, чьё тело отличается от твоего и рассчитано куда как на большие перегрузки. Или – часть транспортёра – для переноса чего-то куда-то. Как вариант – обеспечивал подачу минералов в Паутинку, где они очищались и шли дальше, например, в Огнёвку, где шла дальнейшая обработка в атмосфере, обогащённой газом из Зелёнки. Опять говорю – возможно.

– И это всё – работает.

– Да, Сэм. Принципы работы непонятны, но после аварии – назову произошедшее так, модули комплекса оказались рассеяны по значительной территории, где включившись начали исполнять свои функции.

– Значит, всё же чужак, я про корабль, или станцию, не мёртв.

– Предполагаю сбой. Возможно, учёные нашли некие, закрытые, если хочешь, законсервированные, объекты.

– И полезли исследовать.

– Да. Объект не только не мёртв, Сэм. Скажу больше – это была не Катастрофа.

– А что тогда?

– Посмотри по сторонам, инквизитор! Это вторжение, разве не видишь? Они запустили первую стадию, – из земли полезли кристаллы. Одновременно работали все эти модули-аномалии. Чужаки к чему-то готовились. Что должно было быть на второй – неизвестно. Может что-то и похуже случившегося – подготовку, эти, начали очень давно и основательно.

– А тут наши умники нажали-повернули и бахнуло. Возможно. Почему решил, что подготовка были начата ими давно?

– Кроме аномалий я засёк потоки энергии под поверхностью. Параметры – отличны от принятых людьми. Эти энергопотоки сходны по структуре с Радио и идут в разных направлениях, но один, он самый, если тебе так понятно будет, яркий, ведёт на Побережье. Это вторжение, Сэм! Точно тебе говорю!

– Ты сгущаешь краски, да и вторжение – слишком громкое слово, приятель, – перебиваю его: – Обосновать сможешь?

– Обоснования ищи на Побережье, – он делает паузу: – К тебе гости. Побережье, запомни, Сэм. Там копать надо.

Гибкое щупальце исчезает, а я, кивнув ему на прощанье, продолжаю отбивать пальцами ритм весёлой мелодии. Значит – вторжение, или подготовка к нему. Захват планеты? Бред. Кому нужен периферийный мир с неразвитой инфраструктурой, не шибко то и богатый минералами? Да и населения тут – кот наплакал, если предположить такой бред как охота за рабами.

Нет, здесь что-то иное.

А что?

Подготовка первого контакта?

Возможно. Ладно – аномалии, артефакты, гибель массы людей – сбой их систем.

Или нет?

Не аварийная ситуация, а заранее заложенный ход событий? Чужаки же – они вполне могли подкинуть свои объекты, чтобы мы их нашли. Вот мы и нашли – на свою голову. Зачем мы так поступать? Ну, как вариант – посмотреть на нашу реакцию при критической ситуации? Оценить разумность вида? Будем помогать друг другу, или глотки рвать? Как по мне, то это больше на эксперимент тянет. Ага – с нами в роли лабораторных мышек.

Да, Бродяга прав – если он что-то нарыл касательно Побережья, то мне туда надо. Вот только осилю ли? Те обрывки слухов, что мне удалось услышать, описывали Побережье как жёсткое место, годное только для самых-самых ветеранов, а не для меня.

Музыка смолкла, но стоило только наступить тишине, как по залу прокатился баритон Бродяги.

– Итак, друзья! Мы – продолжаем! И на затравку сегодняшнего вечера – короткая история, услышанная мной здесь. Или – не здесь, и не мной, кому интересны подобные мелочи сегодня?

Он сделал короткую паузу и продолжил, причём сразу несколькими голосами:

«Сидит старатель в баре, не в нашем, другом. Сидит, значит, отдыхает культурно, без мордобоя, а тут к нему раз – и инженер, навеселе, подходит. Подошёл – и мелом точку на груди ставит.

– Это что? – Старатель, конечно, удивился, но в морду не дал – культурный он был.

– Сюда я тебе пулю загоню!

– Да ну? А дай-ка мелок, – и отбирает мел у инженера. Отобрал, размял в пыль, в ладони и как дунет! Так дунул, что у инженера всё белое – и морда, и грудь. Стоит он – только глазками своими – хлоп-хлоп! Не понимает, что такое Старатель учудил, а тот и говорит ему:

– А это, приятель – куда в тебя моя картечь войдёт!»

Зал грохнул гоготом, а я пониже опускаю голову – чёрт! Этому же анекдоту лет… Да я и понятия не имею, сколько! Не меньше пары тысяч – точно!

Новая мелодия заглушила хохот, и я перевёл дух – обошлось. Вот я бы, будь зрителем – освистал бы такого, гм, шутника.

– Не против, малец? – Михалыч, не дожидаясь приглашения, уселся за мой стол, сразу же принявшись махать рукой подзывая бармена.

– Конечно, буду рад, – запоздало даю разрешение. А куда деваться – глава Солар-сити всё же.

– Спасибо, Сэм, – он прислоняет к столу палку, на которую вынужден опираться во время движения.

– Да ладно, Михалыч, чего там! Был рад помочь.

– Нет, Сэм. Я серьёзно. Спасибо, – он протягивает мне руку: – Я такие вещи, и таких людей, – Михалыч делает паузу, подчёркивая последние слова: – Ценю. Заходи ко мне в любое время – считай должок за мной.

– Спасибо, – жму его ладонь: – Если что – зайду.

– И не стесняйся, – Михалыч смолкает и дядя Боря, поставив перед ним бокал коньяка и тарелку с нарезанным лимоном, быстро исчезает, оставляя нас наедине.

– Я вот что спросить хотел, – пригубив коньяк, Михалыч приподнимает бокал, разглядывая меня через призму тёмно-золотого напитка: – Ты же в Куполе ЧеЗед был?

– Был, – не отрицаю очевидное, ограничиваясь короткими ответами.

– И как там? По ушам ездили?

– Ездили.

– Не поддался? Нет – я же вижу, ты вернулся, значит нормально всё. Преодолел, стало быть. Но скажи – осадочек – остался? Ты говори, спрашивай, то есть, я тебе всё их враньё раскрою, нечего душу таким тянуть. Они мастера лапшу на уши вешать. Лис их – та ещё шкура.

– Не остался, Михалыч, – отрицательно качаю головой: – Врут они красиво, но, – мотаю головой, и эта ложь даётся мне легко: – Бред. У меня и свои глаза есть. Вижу очевидное, – а вот тут я не вру, произношу это глядя