Бесконечное пламя - Ребекка Росс Страница 35

Адайра открыла глаза, когда мертвое тело юноши уже лежало на песке в луже крови, повторявшей его контуры.

Она перевела взгляд на Иннес.

Мать сидела в кресле, выпрямив спину и опустив руки на колени. Ее лицо было таким спокойным и бесстрастным, словно вытесанное из камня. Она не выглядела черствой, но не казалась и радостной. Ее профиль резко выделялся в свете факелов. Лэрд не моргая смотрела на арену, а ее голубые глаза были похожи на покрытое льдом озеро посреди зимы.

Адайра гадала: то ли Иннес воплотила собой образ лэрда, то ли титул сделал ее такой, какой она была теперь. Но это была женщина, которая ее родила. Ее собственная плоть и кровь. Женщина, благословлявшая набеги и объявлявшая состязания, чтобы освободить темницы от преступников. Женщина, скрывавшая свои шрамы и никогда не показывавшая слабости перед теми, кому не доверяла. Женщина, бросившая своего преемника и единственного сына ради того, чтобы вернуть Адайру домой.

Девушка хотела было встать. Она больше ни минуты не желала участвовать в этом, но тихий голос Иннес ее остановил.

– Если ты уйдешь сейчас, то не получишь ответа на свой вопрос.

Адайра медленно опустилась на свое место.

– На какой вопрос?

Иннес лишь указала на арену. Клятвопреступник, мрачный и забрызганный кровью, теперь стоял перед балконом. Адайра задавалась вопросом: даруют ли ему свободу, раз он остался победителем в этом поединке? Будут ли прощены его проступки, раз он мечом доказал, что достоин жить?

– Вернуть в темницу! – приказала Иннес.

Клятвопреступник на миг задержался, и Адайра засомневалась, услышал ли он решение ее матери. Но затем он склонил голову и, сняв шлем, открыл свое лицо.

Адайра увидела, что он немолод, уже в зрелом возрасте. Его волосы и борода были растрепаны, кое-где виднелась седина, однако даже воздуху темницы было не под силу погасить их золотистое сияние. Медный оттенок притягивал взоры, и сердце у Адайры заколотилось. Он казался таким знакомым, и она задумалась… где же видела его раньше?

«Что за клятву он нарушил?»

Но заметив печаль в опущенных уголках его рта, в блеске его глаз, по-прежнему обращенных к ней, Адайра все поняла.

Он выронил меч, зная, что потерпел поражение.

– Ты спрашивала Дэвида, что случилось с ним, – сказала Иннес, наблюдая за Адайрой, – с человеком, который отнес тебя на Восток.

Клятвопреступник пошел прочь, оставляя на песке красные созвездия капель от стекавшей с доспехов крови, и у Адайры перехватило дыхание. К горлу у нее подкатил ком, и дыхание на миг остановилось. Она лишь смотрела на него сквозь слезы, которые жгли ей глаза. Слезы, которые она не желала проливать. Только не здесь, где на нее направлены взгляды сотен глаз.

Она смотрела, как отец Джека скрылся за воротами, вернувшись в мрачное чрево темницы.

12

– Я ухожу, – выпалил Джек, едва войдя в библиотеку замка.

Ему так не терпелось объявить об этом, что он не сразу заметил, что Торин, повалившийся на стол, поморщился и заслонил глаза от солнечного света, заливавшего комнату через окно.

– Ты – что? – проворчал Торин, с большим трудом обмакивая перо в чернильницу.

Он, похоже, пытался что-то записывать в конторскую книгу, но у него плохо получалось. Строчки ползли вкривь и вкось, и почти каждое слово было замарано кляксой.

Закрыв за собой дверь, Джек пригляделся к Торину и остаткам виски в бутылке, стоявшей у его локтя.

– Долгая ночь?

– Вроде того. – Торин вздохнул, отбросив перо. – Ты сказал, что уходишь. Куда?

Джек медлил. Заготовленные слова показались какими-то странными. Он думал, что знает, как сообщить об этом Торину – во власти которого было не дозволить Джеку уйти, – однако его тщательно продуманные доводы в этот миг рассыпались в прах.

Торин насупился.

– Только не говори, что собрался обратно на материк.

– Нет. – Джек едва не расхохотался. – Конечно, нет.

– Тогда куда же? Не выношу неопределенности, Джек.

– Я отправляюсь на Запад, – сказал он. – Чтобы быть с Адайрой.

Торин, казалось, смотрел на него целый час. Мрачным, сердитым взглядом, разозлившим Джека.

– Значит, она тебя позвала?

Джек резко перевел дух.

– Нет.

Торин усмехнулся и откинулся на спинку стула. Джек нахмурился, думая, уж не пьян ли Торин до сих пор. Может, этот разговор с самого начала был обречен?

– Ты нужен мне здесь, Джек.

– Для чего? Я уже доказал, что бесполезен. Если нужно подтверждение, спроси у сада.

– Наоборот. Ты – надежда клана.

Джек поморщился, но он был готов к этому возражению. Может, с его стороны слишком эгоистично думать сначала о себе и Адайре, потом об острове и только после этого – о клане. Но он никогда не забудет, как быстро клан ополчился против Адайры. Он никогда не забудет их сомнений, едких суждений, колких замечаний, когда они поняли, что она урожденная Бреккан. Как глубоко ее ранило людское предательство, хоть она изо всех сил старалась скрыть боль.

Нет, Джек никогда этого не забудет. Он помнил имена и лица и кто что сказал. Очень нескоро ему захочется играть для этих людей. Во всяком случае, пока они не попросят у Адайры прощения.

А чем потерять ее сейчас – уж лучше утонуть, уж лучше сгореть. Раз он тот, кто будет играть ради объединения острова, раз ему велено свергнуть деспотичного повелителя духов, то ему нужна Адайра рядом, чтобы осуществить эти невыполнимые задачи.

– Я говорил с духом огня, – сказал Джек.

Он не планировал выкладывать Торину все подробности, как он, признав поражение, потащился в погрузившийся в темноту дом и стал петь пеплу. Но Джек не видел иного способа убедить лэрда. Торин слушал, прищурившись, но, похоже, внимал каждому слову, что произносил Джек, и даже тем, что не прозвучали. Тому, что Джек подразумевал.

Торин подался вперед, облокотившись на стол. На указательном пальце сверкнул перстень, когда он на миг закрыл лицо руками, словно хотел очнуться ото сна. Но когда он убрал руки, Джек увидел в его затуманенных усталостью глазах смирение.

– Тогда кто я такой, чтобы тебя удерживать? – сказал лэрд, в его мрачном тоне сквозила печаль. – Раз так повелел дух, нужно отправляться в путь, Джек. Иди и будь с Адайрой. Спой, чтобы остров стал единым. Мы останемся и будем ждать твоего возвращения, если такова будет воля судьбы.

Джек затих в