Бесконечное пламя - Ребекка Росс Страница 34

– Лэрд Иннес, – сказал человек на арене, его голос был хриплым, словно ему много лет приходилось кричать. – Леди Кора. – Он поклонился им и не разгибался, пока Иннес не заговорила.

– Начинай бой, Годфри!

Он встал во весь рост, его губы изогнулись в кривой улыбке. Он повернулся, чтобы теперь обратиться к толпе, и пошел вокруг арены.

– За минувший месяц темницы набились битком. В ожидании этого вечера все камеры заполнились. Точильным камнем отшлифовали все мечи, до блеска заточили все топоры. Однако сегодняшний день всецело посвящен леди Коре, которая вернулась к нам, вернулась домой после долгих лет разлуки.

Адайра окаменела.

– Кто этот человек? – шепотом спросила она у Иннес.

– Смотритель темниц, – ответила Иннес.

– А почему этот вечер посвящен мне?

Лэрд ничего не сказала, не спуская глаз с Годфри, который остановился посреди арены. Адайра уже собиралась переспросить, на этот раз резче, когда смотритель темниц продолжил свою речь.

– В нынешнее полнолуние я представляю вам того, кого вы уже видели в бою. Вы его хорошо знаете, хотя он был лишен и имени, и чести. Я представляю вам Клятвопреступника!

В толпе раздались негодующие возгласы. Адайра нахмурилась, подавшись вперед, когда на арену вывели высокого человека. На нем была ветхая туника и сапоги, а его бледные ноги и руки были измазаны грязью. Грудь закрывал кожаный нагрудник с брызгами застарелой крови. Его лицо скрывал глухой шлем, руки были закованы за спиной, пока его не подвели к Годфри. Один из стражников освободил узника, сняв с него железные оковы, и дал ему в руки какой-то тупой, ничем не примечательный меч.

Адайра не сводила глаз с того, кого назвали Клятвопреступником, удивляясь, что он так спокойно и неподвижно, как гора, стоит на арене. Определить его возраст или даже уловить выражение его лица не представлялось возможным. Он был будто вытесан из камня, и Адайра ощутила колючий озноб, потому что ей казалось, что сквозь щелочки в шлеме он смотрит на нее.

– Следующим, – громовым голосом продолжил Годфри, – я представляю вам того, чья нога еще не ступала на эту арену. Юношу, перед которым лежала вся жизнь, полная великих устремлений, пока он не совершил непоправимого.

Адайра оцепенела, когда на ринг вывели второго узника. На нем тоже была обтрепанная туника, сапоги из мягкой кожи и кожаный нагрудник, который выглядел так, будто в нем кто-то умер. Но шлема ему не дали, чтобы толпа видела его лицо.

Узник был молод, на несколько лет моложе ее. Его перепачканное лицо исказил страх, и он будто кого-то искал среди зрителей.

– Я представляю вам Уильяма Дана, – объявил Годфри, – который убил пастуха, чтобы украсть его припасы и увести скот. А ведь мы знаем, что делают с теми, кто убивает и берет то, что им не принадлежит!

Толпа зашикала и засвистела.

– Прошу тебя, лэрд! – взмолился Уильям, падая на колени. – Смилуйся! Я не ви…

Годфри кивнул стражнику, который поспешил заткнуть Уильяму рот куском тартановой ткани. Адайра поморщилась. Голос юноши смолк. За ревом зрителей и сквозь шерстяной кляп его мучительных воплей было не слышно, а один из стражников нахлобучил ему на голову дырявый шлем.

– Ему не позволено говорить? – с тревогой спросила Адайра у Иннес.

Иннес отпила глоточек вина.

– Помнишь тот день? – сказала она, не отводя взгляда от арены. – Когда мы с тобой стояли в доме пастуха, глядя на его труп? Я велела Рэбу отправиться по следу за скотом, чтобы найти виновника.

– Да, помню, – отозвалась Адайра, похолодев, когда услышала имя Рэба.

– Все указывало на крофт этого мальчишки. Его мать заявила, что, когда он пришел домой, на его сапогах была кровь и что она видела, как он прятал краденых овец среди их собственного стада.

– И вы решили не вершить над ним суд? – проворчала Адайра, не в силах сдержать возмущения. – Опираясь на сведения, собранные Рэбом?

– Не знаю, что представляют собой суды у вас на Востоке, Кора, – сказала Иннес, оборачиваясь к ней, – но здесь за нас говорит меч. Мы взяли меч, от меча и погибнем. Нет большей чести. И состязание дает преступникам шанс либо искупить свою вину, погибнув смертью храбрых, либо доказать, что они заслуживают прощения и возможности вернуться в клан.

– И все?

Но Иннес не ответила, не желая спорить. Она снова обратила взгляд на арену.

У Адайры это не укладывалось в голове. На Востоке Тамерлейны проводили турниры, имитировавшие реальные поединки, но когда совершались преступления, назначался суд. Виновным разрешалось представить доводы в свою защиту, и лишь потом лэрд выносил справедливое решение.

Адайра отставила кубок, не в силах сделать больше ни глотка. Годфри посторонился. Протрубил рог, объявив начало поединка.

Толпа взревела. Адайра почувствовала, как этот звук отдавался внутри нее. Она сидела неподвижно, стиснув руки так, что побелели костяшки, а Клятвопреступник занес меч над Уильямом Даном. Клинок чуть-чуть не задел юношу, тот отступил, неловко взмахивая мечом в жалкой попытке отразить удар.

В этом поединке у Клятвопреступника было преимущество – в силе, в размере, в мастерстве. Он не стал медлить и погнал удирающего Уильяма вокруг арены. Толпе уже начало надоедать смотреть на этот неравный бой, когда Клятвопреступник наконец выбил меч из рук мальчишки. Безоружный Уильям пустился бежать – его единственной защитой было проворство.

– Иннес, – прошептала Адайра. – Иннес, прошу тебя…

– Кора.

Звук ее имени будто кнутом стегнул по сердцу и одновременно предостерег. Одни Брекканы следили за схваткой, но другие наблюдали за происходящим на балконе, оценивая их реакцию.

Адайра прекратила мольбы и продолжила смотреть на поединок, но кровь стыла у нее в жилах. Ей казалось, будто она снова приняла эфин. Внутри все сжалось, на ладонях выступил пот, поблескивая, как паутина после дождя. Она вытерла руки о тартановый плед, но тут же почувствовала, как пот пропитывает ее тунику и сапоги, словно она горит в лихорадке.

Девушка видела, как Уильям в конце концов споткнулся и распластался на песке. На том же песке, где пролилась ее кровь и где она упала без чувств. Там, где отец поднял ее на ноги под дождем.

Клятвопреступник встал над упавшим мальчиком, но что-то в его позе и осанке выдавало усталость. Словно он прожил целый век и повидал слишком много. Словно ему не хотелось доводить этот поединок до конца.

Чуть помедлив, он всадил меч Уильяму в горло.

Раздался треск костей, и хлынула кровь.

Адайра закрыла глаза. Она сосредоточилась на собственном дыхании, на том, как воздух со свистом проходит сквозь зубы.

«Пусть все закончится, пусть я очнусь на Востоке».