Shadow Fight. Бег за тенью - Алекс Фот Страница 26

– Тебе когда-нибудь приходилось обманывать… настолько серьёзно?

– Один раз было. И знаешь, что я вынес из этого в первую очередь? У лжи всегда есть последствия. Чем серьёзнее ложь, тем сильнее придётся за неё отвечать. Моя ложь разрушила всё, над чем я трудился многие годы. Я был в шаге от того, чтобы стать великим воином, победителем крупнейшего турнира при дворе императора, а оказался почти в изгнании, лишившись всего – богатства, денег, славы, без прошлого и настоящего.

– Это произошло, потому что ложь раскрылась?

– Ложь всегда раскрывается, – ответил Наставник. – Вопрос в том, насколько быстро. Иногда проходят столетия, и она становится никому не нужна. Иногда это случается почти сразу, и тогда обман подобен водопаду с кипятком, который обрушивается на головы всех участников.

– То есть обманывать можно, но если точно знаешь, что в ближайшее время не будет последствий?

Наставник усмехнулся:

– Интересная у тебя логика, Кагиноко. Я понимаю, тебе сейчас некомфортно от того, что придётся обмануть Кархэма, но подумай вот о чём: эта ложь сделает тебя лучше или нет? Позволит продвинуться к твоей мечте? Рано или поздно ты станешь достаточно взрослым, чтобы принимать решения за свою жизнь самостоятельно, и Кархэм останется в прошлом, как воспоминание. И вот сейчас, в этот самый момент, ты хочешь остаться с ним, в прошлом, или отправиться в будущее?

– Даже путём обмана?

– Иногда приходится. Многие поступки в жизни вообще приходится совершать вопреки. Ты вроде бы уже заметил.

Кагиноко кивнул. Неприятное чувство лжи, зародившееся в груди, продолжало покалывать, но уже не так сильно. Им можно было управлять. Тем более Наставник был прав. Кархэм скоро останется в прошлом, а у Кагиноко будет своя жизнь, так почему бы не ускорить это путешествие в будущее?

– Кархэму говорить не будем, – решил он окончательно. – Главное теперь не проиграть и вернуться без серьёзных и заметных увечий.

– Как скажешь, – повторил Наставник, улыбаясь. – Как скажешь.

* * *

Турнир прошёл без сучка и задоринки. Это если смотреть на бои.

Кагиноко легко справлялся с каждый соперником, будто не замечая их силы, ловкости и оружия. Кое-кого он уже знал по прошлому турниру и с удовольствием отметил, что люди стали его бояться и осторожничать. Кагиноко был не просто силён, но и умён, а где не хватало напора и мощности – в силу его возраста и недостатка каких-то умений – брал хитростью и интеллектом.

К финальному поединку уже ни у кого на турнире не оставалось сомнений в его победе. Организаторы елейно раскланивались и зазывали на следующие турниры. Поверженные соперники приходили, чтобы выразить уважение. Молодой Кагиноко, казавшийся слишком щуплым на фоне матёрых воинов, учился держаться достойно не только на арене, но и при новых обстоятельствах: в беседах, почестях, переговорах. Наставник был рядом и подсказывал, раскрывая Кагиноко нюансы нового для него слова «этикет».

– Воин должен показывать не только силу, но и многое другое. Тебя должны уважать за пределами арены. Слава – штука такая, – говорил Наставник.

В финале против Кагиноко вышел бывший самурай, хвалёный Ронко по прозвищу Паук. Невозможно было определить, сколько ему лет. Морщины так глубоко въелись в его лицо, что не было видно глаз, но двигался Ронко как двадцатилетний, раскрываясь на поле боя подобно бутону цветка. Наблюдавший за сражениями Кагиноко порой не успевал уследить, как в руках Ронко появляется лёгкая нагината, или как он молниеносно перемещается с одного края арены на другой, возникая у соперника за спиной. Пауком его прозвали именно за это.

Ронко, со слов Наставника, победил в последних десяти турнирах, где принимал участие. А до этого много лет неизменно добирался до финальных раундов. Участие в турнирах он поставил на поток, этим зарабатывал неплохие деньги и вкладывал их в организацию других турниров, для детей и юношей по всей стране. Поговаривали, что у него была подпольная сеть турниров для преступников, которые победами в боях зарабатывали себе свободу или скашивали сроки, но поймать Ронко за руку на подобных махинациях никто не мог. И за это тоже его называли Пауком.

Люди Ронко пришли к Наставнику вечером перед боем и о чём-то долго разговаривали в отдалении, так что Кагиноко не слышал ни слова.

– Что они хотели? – спросил Кагиноко, когда люди ушли.

– Как обычно. Обещали деньги и безопасность, если ты проиграешь в финале.

Кагиноко к тому моменту уже слышал о подобном. Это была часть атмосферы вокруг турниров, такая же неотъемлемая, как потешные бои петухов и диких кошек перед настоящими боями. Но он ни разу ещё не задумывался, что делать, если кто-то попросит проиграть.

– И что ты ответил?

– Кагиноко не проигрывает, – сказал Наставник. – Мы же решили, что ты станешь лучшим воином в стране. А лучшие никогда не оступаются и ни за что не запятнают свою репутацию.

– Но они угрожали? У Ронко есть влияние, чтобы сделать что-то плохое?

– Здесь нет, не в открытую. Подобные вещи происходят в тишине, путём переговоров. Если мы отказались, то максимум, что может сделать Ронко, это всячески мешать нам в других турнирах. Но сейчас ему придётся сразиться честно. – Заметив встревоженный взгляд Кагиноко, Наставник добавил: – Доберёмся до других турниров, там видно будет. Мы для Ронко мелкая сошка, по крайней мере пока. Он забудет о твоём существовании уже через неделю, даже если ты победишь.

И, забегая вперёд, Кагиноко победил.

На самом деле бой вышел легче, чем ожидалось. То ли репутация Ронко-Паука была раздутой, то ли Кагиноко сам себе завысил ожидания, но противостояния не случилось.

Уже в первые минуты боя Кагиноко понял, что двигается Ронко не столь стремительно, как это казалось со стороны. Отреагировать на выпады его нагинаты не составляло труда, да и удары были не самые сильные. На пути к финалу, признаться, попадались соперники посильнее.

Кагиноко даже не запыхался, а уже парировал несколько атак и сокрушительно атаковал сам, вышибив из рук Ронко оружие и мощным ударом свалив соперника с ног. Толпа вокруг арены восторженно взревела, требуя добить поверженного. Но Кагиноко дал шанс – а, вернее, последовал совету Наставника. Тот говорил, что публика любит три вещи: бой, победу и зрелище. Если есть возможность, нужно дать публике насладиться по полной. Если победу или бой они забудут, то о зрелище будут рассказывать долго.

Тут же было понятно, что Ронко не соперник, а значит, можно было потянуть время, обернув сражение в забаву.

Кагиноко позволил Ронко подняться и взять нагинату. Позволил пропустить атаку, потом легко расправился с двумя выпадами и сам же совершил приём Паука: молниеносно переместился ему за спину, ткнул катаной между лопаток,