Фантастика 2025-41 - Дмитрий Яковлевич Парсиев Страница 254

— Имею обыкновение сметь! — я сложил комплект по фирме «Грюнк» в портфель и принюхался к своему костюму. Хотя запах от химикатов и от пожара обретался только на моём не вполне отмытом теле, но всё-таки пробивался сквозь одежду. И вообще, я чувствовал себя не выспавшимся и грязным. — Что-то ещё? Что-то по существу.

В двери показался внешне спокойный Джо. Вообще, в его обязанности входила охрана моего тела, так что перфоманс, который тут показывал Скоморошинский, его слегка напрягал.

— Вы вор. Вы украли паровоз. Этот вонючий немец отказался мне даже показать документы, сказал, что отчитывается только перед фискальщиками. Я к ним ходил, они заверили, что решение хотя и оспорили, у них возникла неопределённость, и они мне платежи зачли. Так что я могу идти.

— Ну и чем Вас это не устраивает?

— Идти? Куда мне идти, без паровоза?

— В банк, — спокойно ответил я и посмотрел на часы. Канцлер уже открылся. А на Чёрном рынке есть, насколько я видел, общественная баня, причём не одна. На той, что возле входа, было написано «баня без услуг интимного характера — только помывочная».

— В банк. Зачем мне в банк?

— За деньгами для меня. Алексей Алексеевич, дорогой. Когда Вы прекратите психовать и начнёте по прямому назначению использовать мозг, то я Вам могу сказать, что паровоз я действительно переместил. Теперь он под моим контролем.

— Украли, украли! Вор. Посажу, — потеряв весь запал, обречённо выдохнул он и присел на стул.

Джо с иронией посмотрел на него, потом на Евгения, причём, смотря на последнего, он сжал руку в кулак и надавил им же себе на лицо, так что пара костяшек его руки звонко щёлкнули. Пухлый юрист ощутимо вздрогнул. По-моему, Джо таким образом немного озорничал.

— Нет, не украл. Кража — это незаконное изъятие, а у меня есть законное основание.

— Какое?

— А такое. Статьи триста пятьдесят девять и триста шестьдесят. Редкие нормы, вряд ли мой коллега их читал, но они там, то есть, в гражданском кодексе, есть. Удержание — есть право удерживать у себя вещь должника, покуда он не уплатит долг, при условии, что удерживаемая вещь попала ко взыскателю законно.

— Законно!

— Ну да, паровоз попал ко мне в порядке исполнения мной моих обязанностей. А потом внезапно оказалось, что мой клиент решил кинуть меня через кое-что коленом, наивно полагая, что он умнее и хитрее меня.

— Я так не думаю, а действую по закону.

— Да на Вас клейма ставить негде. Только это не моё дело, что Вы кинули государство на ввозную пошлину и даже поимели за это судимость. Вы уже заплатили государству, Вы заплатите и мне. Иначе я вполне себе законно буду удерживать паровоз. Там, кстати, есть ещё примечание к статьям, я вправе его продать по рыночной стоимости и возместить себе Ваш долг. Вдобавок ещё неустойка начала набегать, уже пару дней как.

— Как продать? Я подам на Вас в суд. Он же несколько миллионов стоит. За долг в сто тысяч? Я Вам через полтора месяца всё отдам! Слово купца!

— Вы знаете, пока он был у фискальщиков, его рыночная стоимость могла чуточку упасть. Я ведь могу провести рыночную оценку и вполне может оказаться, что он стоит целых сто пятьдесят тысяч! Возможно. Знаете, прямо завтра и пойду к знакомому неподкупному оценщику, который мне даст такое заключение.

— Это ложь! Клевета!

— Документ с подписью эксперта?

— Я сделаю своё заключение, на десять миллионов! На сто!

— У Вас на меня денег нет, а Вы тут замахнулись. Да и как Вы его сделаете, если физического доступа к технике у Вас нет.

— Так скажите, где он?

— Ага, щас, неси седло, — процитировал я мультфильм про Змея Горыныча, которого он заведомо не видел, но меня это мало волновало. — У Вас два месяца и неустойка уже капает. Было приятно иметь дело. Представьте, сколько отката я могу получить при продаже по документам за сто пятьдесят? Красота, мне очень на пользу Ваша тупость и жадность. Продолжайте в том же духе!

— В тюрьме сгною, — без прежнего энтузиазма выдал он.

— Мастер Джо, помоги этим бедолагам найти выход. Нам пора на Чёрный рынок, к бандитам.

Глава 18

Канцлер смотрел на меня серьёзно и даже где-то одухотворённо.

Смотреть на людей, которые занимаются любимым делом и в нём профессионалы, доставляет эстетическое удовольствие.

В моём случае, это были мошенник Скоморошинский, телохранитель Джо, поджигатель Эдуард и фальсификатор Канцлер, так что есть подумать, над тем, кто, чёрт побери, меня окружает?

Канцлер сначала полностью расчистил стол, потом с немецкой педантичностью его протёр чуть влажной тряпкой с каким-то очистителем, потом сухой чистой, весьма критически осмотрел и усадил меня с моими документами, только потом присел напротив сам.

Он достал из нумерованных пенальчиков и в каком-то известном только ему порядке расставил печати. Также у него был отдельный большой белый лист, на котором шло короткое название организации, должность, расшифровка, крупный и чёткий образец подписи.

Затем он, никуда не торопясь, сначала рассортировал документы, потом брал документы по одному, перепроверяя, ставил печать, смотрел на подпись, которую ему надо повторить и повторял сразу все такие подписи по одному образцу и только потом приступал к следующему «подписанту».

Действовал он, не торопясь и когда в какой-то момент тренькнул колокольчик, уведомляя, что в его лавку заглянули, он, не меняя выражения лица, моментально накинул на улики всего этого нашего абсолютно противоправного действа лёгкий и длинный конец скатерти. Следующим шагом гроссмейстер фальсификации сверху кинул комплектный атлас марок, за который в свою очередь схватился я и стал делать вид, что изучаю образцы не вполне настоящих, но очень убедительных почтовых марок.

Кстати, подделка марок — тоже уголовка.

Посетитель осторожно покосился на меня и шёпотом (но я всё равно всё услышал) попросил бланки справок земельного комитета западного района. Канцлер продал их ему по два рубля сорок копеек за штуку и посетитель, всё ещё смущаясь, осторожничая и пугливо косясь на меня, ускользнул.

Мы продолжили, я подстраивался под темп работы Канцлера, который был основателен, по-немецки скрупулёзен и аккуратен, но уж никак не поспешен.

Под руку я не лез, дисциплинированно доставал и убирал, что он просил и только под конец позволил себе