Фантастика 2025-41 - Дмитрий Яковлевич Парсиев Страница 253

Пожар вызвал оживление, то там, то тут хлопали двери, кто-то истошно голосил. Нет, в целом консолидация общества перед решением общей проблемы, это здорово, как и самоотверженная готовность тушить чужое имущество, только в данном случае они могли увидеть меня, машину, Эдуарда, в конце концов.

Чем дальше мы отъезжали, тем спокойнее становился город. Всё же он большой и тут люди спят.

Я довёз Эдуарда до его дома.

— Помойтесь, одежду можете оставить в моей машине. Я её сожгу.

— Не учите учёного, — буркнул он. В его глазах всё ещё плясали огоньки разожжённого им пожара, и он явно хотел бы остаться, посмотреть на творение своих и в какой-то части, моих рук. Насладиться моментом.

Но мне было не до шоу. Вдруг увидят, вдруг «сольпуги» подтянутся и завалят меня в толпе. То, как вспыхивал огонь, давало примерно стопроцентную гарантию, что каждая из машин сгорит до остова, так что даже на металлолом сдавать будет нечего. А пожарные потушат только само здание, не дав огню распространиться дальше.

Он действительно сбросил всю одежду, оставшись в одних труселях, взял сумку со своей одеждой и побрёл к своему дому, так что мне пришлось его ещё догонять, чтобы вручить ему конверт с тремя сотнями рублей, его вознаграждением за эту шабашку. Он рассеянно сунул конверт в трусы.

Распрощавшись с ним, я поехал окольными путями и оказался возле промышленной базы мадам Кукушкиной, которую миновал и поехал к частному сектору, где до недавних пор проживал Бакланов.

Я заметил, что Шило никогда не телепортирует меня или меня на машине туда, где я бы оказался в воздухе и рухнул бы вниз или в водоёме, или над его «водной гладью». Всегда сравнительно ровное место, где можно стоять или там, лежать. Короче, Шило заботится обо мне.

Так что местность, куда я попадал от Баклановского дома, меня устраивала, если, конечно, Шило меня туда пустит.

Я на пробу активировал артефакт, и он в этот раз отозвался уже неким подобием ворчания. Ну да, что-то я в последнее время зачастил.

Однако, он переместил меня, и я оказался в сумерках на травке возле больших и круглых водоёмов. Это место было мне знакомо, а ещё тут не водилось крупных монстров.

Вышел, осмотрелся, меня попробовало укусить местное насекомое. Ну, то есть я ему не понравился, однако укус я всё же получил. Филонят местные жабы, филонят.

Я попробовал ещё немного подремать в машине, борясь с духотой, потому что стёкла пришлось поднять и задраить салон наглухо, чтобы меня не сожрали.

Сон не шёл. После почти часа страданий и я проснулся окончательно. Сумерки не проходили, но было сравнительно светло.

Я переоделся, складывая рабочую форму в стопочку, после некоторых колебаний, решил не купаться в местном круглом пруду. Тот факт, что земноводные меня ни разу не трогали — не повод лезть к ним в среду обитания, в конце концов, может у них там пиявки какие водятся. Зато ведром, которое осталось мне от прежнего хозяина машины и каталось со мной в багажнике, набрал воды, удостоверился в её сравнительной чистоте и умылся.

Отогнал машину на десять метров от края водоёма, потому что я тут сейчас всю загрязню, но хоть постараюсь не загадить водоём. Достал растворитель для краски и стал тщательно и не торопясь смывать окраску с корпуса автомобиля, оставляя безбожно грязные разводы в траве.

Растворитель кончился, грязные следы остатки краски остались. Ну и чёрт с ним.

При помощи всё того же ведра с водой помыл машину. Краски осталось ещё меньше. Так можно принять её остатки за обычное загрязнение.

Потом я перетряхнул всю машину, орудуя тряпкой и всё той же водой отмыл, насколько получалось, салон. Затем убрал оттуда все следы недавней операции и химикатов, кроме двух инструментальных ящиков (в одном из которых теперь покоился обрез, кстати, я проверил, он заряжен двенадцатым калибром) и пакета с моей рабочей формой. Её я решил не сжигать, а вот форму Эдуарда я связал узлом, напихал в него камней и утопил в пруду.

Теперь машина пусть и не до конца очищена, но доказать её участие в поджоге с местным уровнем криминалистики — невозможно. Одежду свою и инструмент надо срочно закинуть в свою пещеру и что-то найти будет вообще нельзя.

На часах было половина восьмого утра, когда я в очередной раз рассеянно огляделся, сел за руль и переместился всё в тот же частный сектор.

Лошадь, которая тащила телегу с дремлющим мужичком за вожжами, всхрапнула, увидев моё появление из ниоткуда, но хозяин сквозь полудрёму подёрнул вожжи и пробурчал несколько успокаивающих слов.

Стараясь лишний раз не выезжать на центральные улицы, постепенно добрался до офиса, у входа в который меня уже поджидал Джо.

— Тебя не было дома⁈ — с лёгким упрёком то ли спросил, то ли сообщил мне он.

— Знаю, — простодушно развёл руками я. — Ну да, не было. Говорил же, свидание у меня было, с девицей… Э… Эдурадина её зовут. Что ты пристал, дома не ночевал, устал очень.

Джо с сомнением принюхался, но возражать не стал.

На противоположной стороне улицы я заметил дёргано и суетливо вышагивающего Скоморошинского в сопровождении его полноватого юриста. Шли они, надо думать, ко мне в гости.

— Ладно, мне работать пора. А вообще сейчас на почту поедем. Конвертик один отправим.

Пока Скоморошинский, полностью сосредоточенный на своём деле, в котором он сделал разворот от «Мой любимый юрист, самый ценный человек в моей жизни, да я всё для тебя сделаю» до «Чего тебе надо, смерд? Какие сто тысяч, держи сто рублей и не забудь поклониться в пояс», я перепроверял комплект документов по подаче иска на компанию «Грюнк».

Что ж, допустим, на почту мы пока не едем. Я забыл такую незначительную деталь, как подписи и печати, то есть, сначала надо валить к Канцлеру.

…

Дверь со зловещим дзеньком распахнулась и ко мне в офис ворвался гневный Скоморошинский, в кильватере которого следовал запыхавшийся юрист Евгений.

— Адвокат Филинов! — он произнёс это как Филинофф, словно я был водкой из девяностых, — Вы по какому праву! Да я Вас сгною. В кнуты! Вы украли! Похитили! Преступление века!

— Охолоньте, Алексей Алексеевич, а то Вы так врежете дуба, не успев заплатить мне.

— Да как Вы смеете!