Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский Страница 196

 - Так, что Калан, не может говорить с богом? – хитро щурясь на своего собеседника, спросил царь.

 - Он брахман мой господин, а они извечно выступали за тихую жизнь под руководством своего бога. Они твои антиподы повелитель, привыкшие решать, как и афинские демократы, диспутами и различными интригами. Шива вот кто, несомненно, поддержит тебя в триаде индийских богов. Он бог разрушитель, всегда стоявший за воинов в отличие от Брахмы и Вишну, что покровительствовали жрецам и крестьянам этой страны – уверенно раскладывал божественные силы перед Александром египтянин.

 - Значит, Калан враг мне и его следует отдать палачу? – вопросил македонец.

 - Он враг тебе государь, но чувствую, что мои слова не полностью убедили тебя в моей правоте, поэтому прикажи наблюдать за софистом. Если я прав он в скором времени проявит себя в новых коварных деяниях, если нет, то я готов понести  от тебя любое наказание.

  Александр задержал пристальный взгляд на бритоголовом собеседнике, но ни один мускул не дрогнул на его лице.

 - Пусть будет, так как ты сказал Нефтех. Время и великие боги расставят все по своим местам – произнес царь. - Ты как всегда мудр сын Амона  и в доказательство того та милость бога, которая сопутствует тебе во время всего похода.

  Египтянин низко поклонился и по взмаху руки македонца поспешил покинуть его шатер.

Оставшись один, монарх  долго смотрел на горевший перед ним огонь жаровни, собираясь с мыслями от столь необычной беседы, а затем приказал собрать военный совет для продолжения похода.

                Глава V. Покорение Пенджаба.

                После битвы при Гидаспе, царство Пора безропотно признало своего нового правителя. По приказу плененного владыки города его царства безропотно открывали ворота стратегам царя, что уже на второй день после сражения быстро устремились к Акесину по приказу македонского полководца.

  Столь энергичные меры были обусловлены появлением в царстве Пора кашмирцев, которых выслал на помощь царю против македонцев Абисар. Его войска перешли границу, но не успели соединиться с индами, опоздав, ровно на три дня, и теперь воеводы кашмирского владыки попытались прибрать к рукам  приграничные города оставшихся без владыки, высылая своих послов с предложением помощи и покровительства против иноземцев.

  Малые города царства перешли под руку соседей, но столица Пора Сангала не торопилась с принятием решения. Тайные гонцы столичного правительства прибыли прямо в лагерь македонцев и передали плененному царю эти новости. Будучи умным человеком, индиец в присутствии Александра торжественно объявил о своем признании власти македонца и приказал всем своим городам открыть ворота своему новому господину.

  Столь быстрый переход от сопротивления к сотрудничеству был очень высоко оценен   монархом, немедленно с царя были сняты цепи, и Александр повел с ним несколько бесед, поражаясь мудрости своего пленника. Пор был настоящим царем, которому не повезло лишь в одном; его противник гораздо лучше него разбирался в военном деле.

  Пораженный наглостью Абисара, Александр приказал Птоломею и Пердикке взять под свою руку гоплитов с конницей и незамедлительно выкинуть наглецов с его земли, не пересекая при этом границу на Акесине.

  Исполняя волю монарха, первым к столице выдвинулся Пердикка во главе с катафрактами и легкой македонской конницей и конными скифскими стрелками. Не отставая от него, следовал Птоломей с фалангой гипаспистов, у которых не было сильных потерь от последней битвы. Всего македонцы потеряли убитыми и ранеными менее тысячи человек, и в основном это были сарисофоры, что смело, приняли на себя слоновий таран.

  Ведомый местными проводниками, Пердикка добрался до Сангалы уже на вторые утки и увидел, что Александр не зря волновался в отношении столицы. Кашмирцы опередили посланцев македонского монарха ровно на сутки, но встретили настороженный прием со стороны пенджабцев, которые прекрасно помнили все свои старые счеты с северными соседями. Правитель города не открыл ворота, известив воеводу кашмирцев, что совету города требуется время для принятия столь важного решения.

  Удовлетворившись подобной отговоркой, кашмирцы поспешно разбили лагерь у стен Сангалы неудосужившись даже выставить часовых, пологая, что город никуда не денется и признает власть Абисара.

  Ответ они получили следующим утром, но не из города, а с тыла в виде тяжелой македонской  конницы, которую бросил в атаку Пердикка, едва полностью смог оценить всю обстановку на подступах к столице Пора.

  Бронированная армада вломилась в спящий лагерь кашмирцев подобно дикому зверю, напавшему на лежбище кротких газелей и антилоп. Конный клин неотвратимо пробивался к шатру кашмирского воеводы, над которым гордо развивался  знак его власти в виде синего треххвостого полотнища. Горцы не были трусами и едва, в лагере началась тревога, принялись дружно сбегаться к своему командиру.

  Они не успели выстроить плотную стену из щитов и копий перед несущимися на них катофрактами, за что и поплатились своими жизнями. Все кто находился у шатра, были растоптаны и изрублены македонскими катофрактами или погибли от скифских стрел. Всадники Пердикки прошли  вражеский лагерь насквозь, а затем, совершив разворот, ударили вновь.

  Теперь каждый из конных действовал самостоятельно, обрушившись на потерявших своего командира индийцев. Лишившись, воеводы, привыкшие к пешей схватке, они сильно растерялись перед лицом мощного конного противника, захватившего инициативу боя в свои руки. Схватка развалилась на множество маленьких стычек, в  которых  победа в большинстве случаев оставалась за македонцами.

  Оглашая лагерь своим специально выработанным гортанным скифским криком, дети степей нагоняли страх и неуверенность в своего врага, подкрепляя свои вокальные способности меткими стрелами. Их скифы выпускали одну за другой, проносясь по разоренному катофрактами лагерю подобно сильному урагану.

  Удостоверившись, что сопротивление врага сломлено и  все кашмирцы пустились в бегство, кавалеристы без команды бросились рубить убегающих индов, помня царское наставление о необходимости вселения в душу врага сильного страха смерти.

  Когда подошел Птоломей, все уже было кончено, столица освобождена от наглого посягательства соседа и напуганный зрелищем резни побежденных, правитель Сангалы поспешил открыть ворота перед посланцем, Пора которого стратег специально прихватил с собой. Приведя город к покорности и даже не оставив в нем свой гарнизон, македонцы выступили к Акесину стремясь быстрее очистить свои земли от непрошеных гостей.

  Преследуя противника, стратеги полностью повторяли стиль своего царя, опережали  кашмирцев буквально во всем,  не давая им возможности собрать все свои силы в один мощный кулак. Индийцы только огрызались при столкновениях и, потерпев очередное