Повелитель бурь - Е. Юань Страница 183

А вот шок вызвало то, что Адам, дьявол Его побери, ни словом, ни полсловом не обмолвился Заратулу о том, что с фантомом Рассела стоит держать ухо востро.

Еще тогда, почуяв неладное и раскусив, что события складываются слишком уж гладко, Клейн благоразумно подстелил соломку. Оседлав мистическую связь между сакральным символом «Шута» и печатью, сковывающей Рассела, он через пульсирующую световую точку молитвы переправил одного из своих «Червей Духа», щедро накачанного директивами и волей. Обернув червя в луч света, он швырнул его спящему земляку, дабы вырвать того из объятий сна. И, пустив в ход «Чудо», сыщик ссудил монарху крошечную искру мощи, способную на краткий миг наглухо подавить разъедающую скверну «Матери Падения».

Выковывая этот план, Клейн закладывался на самый фатальный, леденящий душу сценарий: его подлинное тело попадает в глухой капкан, напрочь лишаясь возможности навести мосты с «Замком Истока», а оставленные там и раскиданные по свету «Черви Духа», сорвавшись с цепи, впадают в первобытное безумие, обрубая все шансы на спасение.

Стоит лишь отправленному Расселу паразиту пойти мутациями — и Император молниеносно смекнет, что пахнет жареным. Пустив в ход таланты «Темного Императора» по извращению незыблемых устоев, Он виртуозно исказил бы реальность, заставив сходящего с ума «Червя Духа» продержаться в адекватности еще толику драгоценного времени.

Что же до того, какой именно спасительный план выкуют в совместном мозговом штурме «Червь Духа» и сам Рассел — об этом Клейн ни сном ни духом не ведал.

И именно в этом крылась подлинная, железобетонная причина, позволившая ему виртуозно обвести Адама вокруг пальца!

Пройдя сквозь горнило Зала Честности, сыщик кристально ясно усвоил один леденящий факт: перед лицом «Фантазера» утаить хоть что-то попросту немыслимо. Любая мысль о спасении, промелькнувшая в его голове — будь то давняя заготовка из солидного багажа опыта или же спонтанное, сиюминутное озарение — неминуемо окажется как на ладони перед всевидящим оком и слухом Адама.

На Его заоблачном уровне единственной лазейкой для обхода этого ментального катка было одно: сделать так, чтобы сам Клейн даже не подозревал, откуда и как придет спасение.

Спору нет, «Фантазер» Адам безошибочно ведал о том, что один из «Червей Духа» юноши засел в усыпальнице «Темного Императора» Рассела Густава, и прекрасно понимал: козырь в рукаве сыщика берет исток именно оттуда. Вот только сунуть нос и подглядеть детали Ему было не по зубам. Та обитель насквозь пропиталась скверной «Матери Падения», а сам покоящийся там монарх пал жертвой эрозии «космоса». Попытка залезть в голову Расселу была сродни прямому, суицидальному подглядыванию за мыслями Внешнего божества!

То была непреодолимая пропасть в самих божественных статусах.

Опираясь на эту железобетонную подстраховку, Клейн и позволил себе с ледяным хладнокровием выпытывать оккультные тайны и препарировать вторую «Скрижаль Богохульства». С одной стороны, эти знания манили бьющим через край искушением, а с другой — юноша банально тянул резину, отчаянно уповая, пока тот самый запасной план благополучно претворится в жизнь. Ко всему прочему, он намеренно загружал свой рассудок, дабы не дать извилинам простаивать и на чистых инстинктах скатиться в раздумья о собственном спасении.

Сплетя эти факты воедино, сыщик выковал черновую гипотезу: щедро вываливая на него этот ворох секретов, Адам преследовал отнюдь не только сокрытые мотивы, раскусить которые пока не удавалось. Он виртуозно, исподволь подталкивал пленника к лихорадочному мозговому штурму о путях побега, дабы выудить из его мыслей спасительные зацепки и наглухо перерубить их на корню.

А посему вся эта неспешная беседа под сводами костяного собора де-факто являла собой ожесточенную, леденящую сечу на ментальном поле. Клейну кровь из носу надлежало титаническим усилием воли держать рассудок в ежовых рукавицах, не позволяя думам свернуть на гибельную тропу.

И при всем этом зубодробительном раскладе, кристально ясно осознавая, что от Рассела Густава вполне может прилететь фатальный форс-мажор, Адам так и не соизволил шепнуть Заратулу ни единого предостережения!

Одному богу известно, что за многоходовочка скрывалась за этим молчанием, однако Клейн даже не помышлял упускать столь безупречный шанс. Юноша молниеносно вскинул зажатый в руке «Звездный Жезл», виртуозно воссоздав паранормальный талант «Червя Времени» самого Амона.

Дон!

В полувоздухе хищно вырисовался иллюзорный фантом древних, испещренных вековой патиной каменных часов. Их циферблат, асимметрично расколотый на пепельно-серые и сизо-черные сектора, насчитывал ровно двенадцать делений, и в каждом красовался уникальный, дышащий мистикой символ времени.

Дон!

Едва одна из трех стрелок в самом сердце циферблата совершила резкий скачок, подлинное тело Заратула намертво, словно муха в янтаре, окоченело на месте.

Клейн в ту же долю секунды переродился в гротескный, извивающийся водоворот червей, исторгающий из себя мириады скользких щупалец. А в самом эпицентре этого клокочущего месива проступил призрачный силуэт диковинных Световых врат.

Врата оставались монументально незыблемыми, тогда как сам водоворот закрутился с сумасшедшей скоростью. Сокрушительная, всепоглощающая тяга обрушилась на Заратула, принявшись грубой силой, капля за каплей выдирать из Его плоти Потусторонние характеристики.

То был тот самый виртуозный фокус, который в свое время пустил в ход Паллес Сороастр, дабы стереть в порошок клона Амона: оседлав заоблачный статус, спровоцировать принудительное, беспощадное слияние!

Крупицы характеристик вылетали одна за другой, и этот поток стремительно набирал обороты. Когда же Заратул наконец-то сбросил с себя леденящие оковы временного паралича и вынырнул из пучины ментального взрыва, вырваться из этого капкана Ему было уже не по зубам. Предводителю Тайного ордена оставалось лишь с затаенным отчаянием и горечью созерцать, как Его собственное тело неотвратимо, с корнем затягивает в этот бездонный, непроницаемо-мрачный червивый водоворот!

Спустя жалкие пару секунд клокочущая воронка вновь перековалась в человеческий силуэт, и ступни Клейна твердо коснулись земли.

В недрах исторической мглы фигура Заратула выныривала снова и снова, отчаянно силясь вернуть утраченные Потусторонние характеристики, вот только все эти потуги разбивались вдребезги. В финале Его фантомам не осталось ничего иного, кроме как бесславно растаять в небытии, напрочь лишившись малейшего шанса на подлинное воскрешение.

Клейн, виртуозно оседлав еще не угасшее до конца действие ритуала, благополучно, без остатка пожрал ту самую характеристику Заратула!

Этим дерзким маневром юноша вознамерился наглухо сбить градус влияния Небесного Достопочтенного в собственном нутре!

…………

В то самое время, пока костяной собор всё еще барахтался в ревущем океане молний, Адам, облаченный в аскетичную белую сутану и щеголяющий тускло-золотистой бородой, абсолютно бесшумно