Повелитель бурь - Е. Юань Страница 182

В эту самую звенящую долю секунды все огрехи с рухнувшими печатями были виртуозно исправлены, а любые, казалось бы, заурядные поступки — фатально извращены и обращены в ошибки. Стрелки всех часов мира разом перепрыгнули на несколько мгновений вперед.

Таинство возвышения до нулевой Последовательности «Ошибки» на стезе «Мародера» гласило:

В самый разгар чужого божественного ритуала — внаглую умыкнуть место творца и подменить его собой!

А триумфальное возвращение мистера «Дверь», судя по всему, послужило тем самым идеальным, прямым спусковым крючком для Его восхождения на божественный престол.

Ослепительное сияние стремительно померкло, и мистер «Дверь» благополучно обернулся Амоном, щеголяющим в остроконечной мягкой шляпе и классической черной мантии.

В руке этого «Богохульника» намертво был зажат сотканный из кристально чистого звездного света ключ, дышащий седой, архаичной древностью.

Прямо над Ним с сокрушительной силой рухнула кроваво-красная мантия, отчаянно силясь поглотить Его в своих объятиях. А за спиной багровый прилив с первобытной яростью протискивался сквозь ошметки «Врат Плоти и Крови», твердо вознамерившись окончательно, до последней капли просочиться в эту реальность.

В этот крошечный, мимолетный миг кровавое лунное сияние взревело с немыслимой мощью, наглухо отсекая и слепящее солнце, и первозданный мрак, и земную твердь, и тусклый свет вкупе с диковинной белой башней, не позволив им прорваться внутрь.

Оказавшись лицом к лицу с леденящей эрозией Внешнего божества, Амон лишь едва уловимо изогнул губы в усмешке. Хищным жестом выбросив правую руку вперед, Он выудил невесть откуда изъеденную патиной, дышащую первобытной древностью каменную плиту.

Первую «Скрижаль Богохульства»!

Вслед за этим Он виртуозно вогнал вылупившийся из недр «Моря Хаоса» артефакт прямо в зияющую брешь рухнувших «Врат Плоти и Крови». Выставив скрижаль в качестве обманки, Он изящно подставил её под удар падающей кроваво-красной мантии.

Первая «Скрижаль Богохульства» в ту же долю секунды налилась призрачной прозрачностью, словно наглухо прорубив мосты к бескрайнему, бездонному океану, таящему в себе все мыслимые оттенки и возможности.

Этот бушующий океан ревущим приливом пожрал кровавую мантию без остатка, воздвигнув монолитный, несокрушимый щит против хлынувшей из космоса багровой волны.

И без того разрушенные «Врата Плоти и Крови» начали стремительно, гротескно съеживаться, пока не испарились без следа. Сквозь тающую преграду прорвался исполненный первобытной ярости, леденящий душу рык, гулким эхом раскатившийся по округе.

Мгновение спустя в вышине вновь вырисовалась кровавая луна. Её багровый окрас начал пугающе быстро выцветать, возвращая первозданную, кристально чистую белизну, поверх которой, казалось, гротескно извивался исполинский, искаженный алый силуэт.

Облаченный в черную мантию и щеголяющий остроконечной шляпой Амон изящно поправил хрустальный монокль на глазу. Вальяжно махнув рукой на прощание сверлящему Его алому фантому и непорочно-белой луне, Король Ангелов растянул губы в улыбке и, учтиво прижав руку к груди, отвесил галантный поклон всем собравшимся зрителям.

…………

Под сводами костяного собора, где возвышалось монументальное распятие, а мириады вмурованных черепов немигающе пялились на мир пустыми глазницами.

Адам, облаченный в аскетичную белую сутану, бросил мимолетный взгляд на бушующие за цветными витражами нескончаемые разряды молний. Плавно поднявшись с места, Он приблизился к той самой луже крови и ошметков, что осталась от Клейна. Склонившись, Он бережно подобрал дышащее седой, первобытной мистикой зеркало.

Вслед за этим Он круто развернулся и неспешным шагом направился прямиком ко второй «Скрижали Богохульства».

…………

Первым фантомом, которого Заратул выудил из исторического тумана, по-прежнему оставался Рассел Густав — щеголяющий в расшитом золотом темно-красном камзоле и каштановых, слегка вьющихся локонах.

Для этого «Слуги Тайн» багаж знакомых ангелов, коих Он мог бы призвать за Свою долгую жизнь, был поистине колоссален. Вот только мастодонтов, чья мощь на голову превосходила бы первую Последовательность «Императора Знаний», набиралась жалкая горстка. В их число входили пращур династии Антигонов — еще до того, как вскарабкался до статуса Наполовину «Шута», «Ангел Судьбы» Уроборос, да парочка командиров легиона «Красной войны», способных виртуозно, опосредованно зачерпнуть силу самого «Красного Ангела».

Вот только в текущих, критических реалиях Заратул резонно рассудил, что сделать ставку на историческую проекцию именно Рассела Густава будет куда благоразумнее и надежнее:

Пращур Антигонов до Своего рокового возвышения точно так же топтался на первой Последовательности «Слуги Тайн». А значит, Его неминуемо раздавил бы тот самый враг, что уже углубил контроль над «Замком Истока», взвинтив свой статус выше львиной доли Королей Ангелов, вплотную подобравшись к истинным божествам.

После того как Заратул ударил по рукам со Школой Розы и Адамом, шансы успешно выудить «Ангела Судьбы» Уробороса железобетонно, с оглушительным треском рухнули бы вниз. Для экстренного призыва в разгар мясорубки это был откровенно дохлый номер.

Что же до верхушки легиона «Красной войны», таскающей мощь у былого «Красного Ангела», то из-за косвенной природы их силы итоговый, убойный выхлоп вряд ли бы ощутимо превзошел таланты того же «Императора Знаний» Рассела.

Опираясь на эту прагматичную логику, Заратул сделал выбор в пользу самого досконально изученного и легкодоступного для призыва фантома.

Его многоходовочка была до гениального проста: улучить момент, пока Герман Воробей, сунувшись сюда через «Странствие» напролом, не успел подстелить соломку и заготовить собственных проекций. Заратул вознамерился натравить на него «Императора Знаний», командира «Красной войны» вкупе с «Богомерзким отродьем» Суа, намертво связав юношу боем и выкроив Себе достаточно драгоценных секунд для лепки «чуда».

Едва силуэт Рассела обрел плотность, в Его глазах тут же начали калейдоскопом вспыхивать зубодробительные, призрачные символы. Он изготовился обрушить на мишень ревущий водопад из чудовищного массива тяжелых, абсолютно бесполезных знаний, дабы наглухо разорвать рассудок врага.

Параллельно с этим Заратул, виртуозно жонглируя загодя сплетенными узами, непрерывно скакал с места на место — как-никак, эта топь являлась Его безраздельным, домашним полем. Синхронно Он выпускал из-под черной мантии с глубоким капюшоном скользкие, прозрачные щупальца, хищно вгрызаясь ими в исторический туман, отчаянно силясь выдернуть командира «Красной войны».

И в эту самую звенящую секунду историческая проекция Рассела Густава резко крутнула головой. Оседлав те самые эфемерные, мистические узы призыва, фантом устремил тяжелый взгляд прямиком на подлинное тело Заратула.

Мозг Короля Ангелов мгновенно захлебнулся под лавиной информационного мусора и абсурдных догм. Череп Заратула едва не разлетелся вдребезги с оглушительным треском, а Его мысли наглухо, словно парализованные, встали в ступор.

Он застыл на месте как вкопанный, даже Его взор так и не успел дрогнуть или перемениться!

Выуженный Им из прошлого фантом «Императора Знаний», Его собственная марионетка, вероломно всадила Ему нож в спину!

Для Клейна подобный гротескный финал стал одновременно и громом среди ясного неба, и абсолютно закономерным исходом.

Закономерность крылась