Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский Страница 157

 - Мудрые слова, - согласился  Оксиарт. - Я тоже склонен ко второму, но и первым не стоить пренебрегать.

 - Если сын Амона решит отсидеться в крепости, то мы будем тревожить его спокойствие своими набегами на его фуражиров, и ждать в засаде выхода части отрядов направленных на нашу поимку.

 - Как же ты будешь узнавать об их выходе? – удивился Оксиарт

 - С помощью хрустального шара – загадочно улыбнулся Спитамен.

  Мараканд предстал перед Александром в полной красе своих дворцов, садов и храмов, обрамленных двойной защитой зубчатых стен. Над воротной башней гордо развивался штандарт покойного Дария, который как бы символизировал приверженность жителей умершему правителю.

 - Как долго до них доходят новости – иронично хмыкнул македонец и приказал начать подготовку к штурму. Конная разведка македонцев уже доложила царю, что была обстреляна со стен, при попытке приблизиться к воротам.

  Столица Согдианы, конечно, не могла равняться по силе и крепости своих укреплений с Тиром и Газой, доставивших Александру большие трудности при осаде, но вместе с тем, в умелых руках могла доставить много хлопот тому, кто бы посмел ее штурмовать.  Поэтому царь приказал отнестись к этому делу с максимальной осторожностью и рвением.

  Право штурма города царь разделил между Птоломеем, Кратером и Кеном, чьи отряды гоплитов выдвигались к заранее выбранным целям атаки. Держа в руках штурмовые лестницы и создав из щитов подобие панциря черепахи, македонцы смело бросились вперед. Желая подзадорить воинов, царь пообещал талант золота тому, кто первым ворвется на крепостную стену и обратит врага в бегство.

  Бежавших гоплитов надежно прикрывали от стрел согдов критские лучники, которые с момента начала атаки принялись пускать свои стрелы по стоявшим на стенах воинам противника. Все делалось по основным правилам греческого военного искусства.

  Массированный огонь на узком участке стены, который выкашивал ее защитников или заставлял их спрятаться за острыми зубцами. Под громкие воинственные крики, гоплиты без особых потерь достигли подножья стен, и крепко уперев в землю свои штурмовые лестницы, стали на них взбираться.

  Конечно, сверху на них падал камни, копья и стрелы, конечно, некоторые гоплиты срывались вниз сбитые ими или по другим причинам, в одном месте согдийцы даже смогли обрушить лестницу, облепленную воинами подобно грозди винограда, но все это не могло остановить азарт атаки македонских воинов.

  Выученные до автоматизма, они лезли и лезли вперед, не обращая никакого внимания на все трудности полностью поглощенные только одной целью, взять стену. Вот первые гоплиты уже пересекли гребень стены и вступили в схватку с защитниками города. Вот македонские отряды заняли свои участки стен и двинулись навстречу друг друга, что бы вместе вскрыть городские ворота и впустить основные силы.

  Мастерский удар штурмующих групп увенчался успехом, и медленно скрипя, оббитые железом створки ворот распахнулись вширь, впуская в себя вражескую силу.

  Казалось, город уже взят, но именно в этот момент македонцы столкнулись с азиатской хитростью постройки крепостей. Ворвавшиеся внутрь воины оказались зажатыми в малом проеме крепостных стен и из-за сковавшей их атакующие ряды тесноты, не могли действовать с былой легкостью. И тут на македонских воинов посыпался град стрел и камней, который нанес им гораздо больший урон, чем они понесли при штурме стен.

  Хуже всего случилось то, что за короткий промежуток времени были ранены два из трех командиров штурмовых отрядов. Одна из стрел насквозь пробила бедро Кратеру, а метко пущенный из пращи камень основательно разбил нос Птоломею. Оглушенный сильнейшей болью и заливаясь кровью, таксиарх буквально рухнул на камни мостовой, и только самоотверженность солдат, прикрывших командира своими щитами спасла его от добивания.

  Удар был сильным, внезапным, но македонцы быстро нашли способ защиты от стрел и камней согдов, подняв над головой свои прочные щиты, но они, же полностью исключали возможность продолжения штурма.

  Разгоряченный боем Александр буквально визжал от бешенства, видя как, беспомощно толпятся его солдаты перед второй стеной, но сделать ничего не мог.

  Положение исправил Пердикка, к которому звезды явно благоволили в этот день. Не дожидаясь пока неистовый Александр вновь лично полезет демонстрировать чудеса собственной храбрости, он предпринял не вполне обычную атаку. Воспользовавшись тем, что согды  полностью увлеклись попытками истребления застрявших перед стеной македонцев, он самовольно принял командование частью птоломеевых гоплитов, приказав им отойти к только, что взятым стенам.

  Используя особенность постройки вражеской крепости в типично азиатском стиле, когда в ряде месте стены почти что соприкасались друг с другом, стратег решил обратить эту особенность против согдов. Выбрав наиболее подходящее место, Пердикка приказал перебросить длинные штурмовые лестницы с одной стены на другую и по ним начать новый штурм.

  Молодые и горящие азартом боя и жаждой крови воины, большинство которых выросло в горной части Македонии, смело пошли на новый приступ. Ловко балансируя по перекладинам, они без особого труда преодолели коварное пространство и вступили в бой.

  Согды не предполагали возможность подобной угрозы, и попросту просмотрели тот момент, когда своими стрелами и копьями, могли свободно перебить всех атакующих. Когда же опасность была оценена в полной мере, было уже поздно. Идущий во главе воинов военачальник Пердикка, первым ворвался на стену и начал резню.

  И тут македонцы уже отвели свои души, принявшись безжалостно избивать защитников стен, вооруженных в основном метательным оружием. В приступах ярости, гоплиты сбрасывали стрелков и метателей дротиков со стен, вымещая, таким образом, на них свою злобу за неудачу предыдущей атаки.

  Участь города была решена, и вскоре вторые ворота были открыты и спасенные от истребления воины хлынули внутрь Мараканда. Спасаясь от их осатанелых от крови преследователей, согды подозрительно быстро отступили внутрь города и вскоре покинули Мараканд через другие ворота. В пылу боя македонцы не придали этому особое значение, посчитав это примитивной трусостью дикарей азиатов. Однако вскоре им пришлось изменить свое мнение.

  Оставив врагу столицу, Спитамен искусстно отступил в пески, сохраняя при этом свои силы. Храбрый полководец был очень рад такому повороту дела. Двигаясь со всем своим воинством вглубь степи, совершено не подозревая о страшной опасности, которая уже вила свои черные сети вокруг него.

  Отважный и смелый воин совершенно позабыл о Статире, посчитав, что полностью обезопасился от ее жала, заключив персиянку под стражу совсем позабыв очень маленькую, но важную деталь. Его униженная и оскорбленная пленница свободно общалась с Запирой тоже знатной  персиянкой. Загнанная в угол и прекрасно видящая свой