Shadow Fight. Бег за тенью - Алекс Фот Страница 14

– Что тебя беспокоит?

– Слухи, вот что. Среди ваших людей, мастер, поползли слухи о существе с механическими ногами, которое едва не оторвало нам головы. И о том, что вы ищете неприятности.

– Это проблема, Дтай? Люди не хотят ехать дальше?

– Я поэтому и пришёл к вам. Понимаете, ваш отряд – это наёмные работники, которые привыкли ездить из города в город, чтобы наблюдать за тем, как вы побеждаете в очередном турнире, есть от пуза, целоваться с красавицами, отдыхать между путешествиями. Мы не говорили им, что отправимся на Восток, в мистическую глушь, где нет турниров, городов и вкусной еды, зато по лесу бродят ожившие легенды из сказок, которыми их пугали в детстве. Кое-кто уже заявил, что не тронется с места, пока вы всё не объясните.

– Проблема, – вздохнул Кагиноко. Девушка разминала ему спину, от чего в затылке приятно покалывало. – Но у меня есть отличный помощник. Ты ведь что-то придумал?

– Верно, мастер, проблема. Люди хотят, чтобы вы участвовали в турнирах, выигрывали сражения и наслаждались заслуженной славой, а не дрались насмерть с монстрами в лесах. А я не могу их обманывать, турниров не будет. Вы перешли на другой уровень.

– Какой же?

– Вы хотите стать самым сильным воином за пределами любой арены.

Кагиноко подумал над этой фразой и кивнул:

– Наверное, ты прав. Продолжай.

– Для этой цели нужны другие люди. Отчаянные наёмники, готовые за серебро отправиться с вами в лесные чащи, на рудники и в горы. Если вы согласитесь, я составлю списки тех, кто пойдёт с нами дальше, а остальных оставим здесь. Нам не нужны слухи, не нужны сомнения и не нужно, чтобы кто-то мешал двигаться дальше.

– Всегда любил тебя за ясный ум, – сказал Кагиноко. – Действуй, как считаешь нужным. Через два дня мы поедем дальше, и я пока даже представить не могу, с кем мы столкнёмся по пути.

Дтай кивнул, добавил негромко:

– И ещё кое-что, мастер. Я хочу задать вопрос.

– Конечно.

– Это я затащил вас в приключение, рассказал про легенду и Врата. По сути, вина на мне. Сегодня я размышлял, что мы, возможно, сошли с предначертанного пути и свернули в очень рискованную неизвестность. Нас может ожидать что угодно, это не просто поход между городами и драки с разбойниками в лесах. Поэтому я обязан спросить: мастер, вы-то сами действительно хотите двигаться дальше?

На этот раз Кагиноко ответил без паузы:

– Да, безусловно. И ты прав, Дтай, это новый путь, он пока ещё неизвестен, но мне очень хочется посмотреть, что там. Предначертанный путь предсказуем. Турниры, города, даймё и напыщенные воины… можно я зевну от скуки? Ещё бы чуть-чуть, и я бы вернулся на подаренные земли, обустроил себе какой-нибудь замок, собрал бы всё заработанное золото и превратился в одного из тех толстопузых зрителей на скамьях арены, которые кричат громче всех и страдают одышкой. Нет уж, мне нужно движение. Помнишь? Цель.

– Я так и думал, мастер, – Дтай кивнул. – Не буду вас больше тревожить.

– Как закончишь дела, обязательно спустись сюда! – крикнул Кагиноко вслед уходящему Дтаю. – Ничто в мире не сравнится с погружением в горячую воду после того, как тебя вырубили в бою.

Глава 4

Наставник говорил:

– Никогда не сомневайся. Даже если сомнения распирают тебя изнутри, соберись и затолкай их поглубже. Так им и надо. Ты всегда прав, понял? Ты всегда делаешь так, как нужно. Это твой путь, Кагиноко.

Изнуряющие тренировки вместо трёх недель растянулись на несколько долгих месяцев. С молчаливого одобрения Кархэма, Кагиноко буквально стал узником тренировочной площадки. Наставник выводил его на улицу перед рассветом, когда полоска солнца едва начинала растягиваться над горизонтом, и уводил с наступлением ночи. В перерывах Кагиноко исполнял домашние обязанности, лежащие исключительно на нём: таскал воду, убирался, выметал двор, бегал на базар и прочее, и прочее. Это тоже было частью тренировки, воспитания духа, хоть и злило Кагиноко неимоверно. Но – сила воли. Куда же без неё?

– Координация движений, – говорил Наставник.

И Кагиноко отрабатывал бесконечные хождения по канатам разной толщины. В обуви и босиком, разрезая ступни о жёсткие волоски. Прыжки на канате, равновесие, баланс, скорость. После этого – жонглирование и чеканка. Шарики, мячики, большие и маленькие предметы. Две, три, пять штук. С отскакиванием от стен. Воистину, теперь он мог запросто устроиться в любой бродячий цирк! К жонглированию добавились акробатические приёмы – кувырки, перевороты, прыжки разной длины и высоты, с препятствием и без, на бегу, с места, спиной назад. Работа с координационной лестницей: быстрее, ловчее, упал – вставай! Раз за разом, до автоматизма.

– Выносливость! – говорил Наставник.

И Кагиноко бегал несколько раз в день с перерывами, по прямой или с препятствиями, разбавляя бег прыжками. Потом плавал в местном озере, оттачивая разные техники, развлекая зевак и зля рыбаков. Погружение под воду, несколько видов задержки дыхания. Снова по кругу – бег, нырки, прыжки, плавание.

– Сила! – говорил Наставник.

Какие только тяжести не перетаскал Кагиноко за это время. Силовые тренировки изнуряли и валили с ног, но удивительным образом обеспечивали прилив духа.

Каждую ночь, укладываясь спать, Кагиноко чувствовал дрожь в напряжённых мышцах. Ему нравилось это ощущение. Нравилось видеть, как меняется тело. Исчезали угловатые черты подростка, выступали бугорки мышц, овалы бицепсов и трицепсов. Походка сделалась тяжелее, но одновременно мягче и грациознее. Движения – более быстрыми и плавными.

– Ум! – говорил Наставник.

Тренировка ума требовала многих знаний. Два часа в день, перед сном, Кагиноко уделял чтению и медитации. В ход шли книги из личной библиотеки Кархэма – в основном древние легенды, философия мудрецов и теории по искусству ведения боя. Кагиноко разглядывал рисунки, вчитывался, пытаясь найти гармонию между своим внутренним и внешним состоянием. Не находил. Читать ему нравилось меньше всего, а медитацию Кагиноко не понимал. Два часа пустой траты времени, которые можно было бы легко поменять на тренировки.

– Зачем это? – спрашивал он у Наставника, показывая на ворох свитков, лежащих на столе веранды.

– Настоящий воин должен быть сильным во всём, – говорил Наставник, потом добавлял дружественным шепотом: – Но, признаться, мне за всю жизнь не пригодился ни единый иероглиф из этих записей. Считай это преодолением препятствий.

Постепенно тренировки ума сокращались, а тренировки тела увеличивались. Наставник не контролировал, читает ли Кагиноко или отрабатывает очередные приемы с любимой катаной, а Кагиноко всё чаще откладывал свитки и шёл на тренировочное поле, чтобы потратить время на более полезные вещи.

Так закончилась осень, сменившаяся мягкой бесснежной зимой, а уже в начале весны, едва зацвела акация,