Небесный эфир 1-5 - Павел Николаевич Корнев Страница 133

— Кто вам заплатил?

Пузан прохрипел в ответ:

— Вытащи…

— Кто заплатил, сволочь? — рыкнул я, впадая в бешенство.

— Убери…

Мордоворот не мог думать ни о чем, кроме всаженного в бок клинка, и я махнул левой рукой, разматывая четки. Святой символ закачался перед глазами раненого, тот сразу прикипел к нему взглядом, и почерпнутые в наставлении о ментальном доминировании техники позволили взломать гаснущее сознание громилы будто гнилой орех.

— Имени своего не назвал, — просипел быстро терявший силы пузан. — Подошел в «Трех пеньках». Нестарый еще, но седой. Не местный. Сказал разобраться…

— Сразу заплатил?

— Часть…

Пузатый здоровяк захрипел и принялся разевать рот, будто вытащенная на берег рыба.

— Как насчет остальных денег сговорились? — спросил я, но ответа не дождался. Мордоворот затих и перестал дышать.

Я наскоро обыскал покойника, пересыпал себе обнаруженные в кошеле монеты и направился к рябому, по дороге подобрав сбитую с головы шляпу и оброненный магический жезл. Вдалеке мелькнул отсвет фонаря и послышались голоса, я быстро заткнул за ремень пистоль, срезал тощий кошель покойника и поспешил прочь.

2

Прежде чем войти на почтовую станцию, я какое-то время стоял под фонарем у ворот, придирчиво изучал в его тусклом свете плащ и счищал с него случайные брызги крови. После не стал беспокоить ни почтмейстера, ни клерков и сразу направился в закуток колдуна, отвечавшего за прием и отправку эфирных сообщений.

Совсем молодой еще ритуалист оторвался от доски с вырезанным на ней алфавитом и осведомился:

— Чем могу помочь?

Я даже не попытался улыбнуться в ответ и скрежетнул зубами от боли, стягивая правую перчатку. К счастью, удар свинцовым грузиком оказался не слишком силен, и обошлось без переломов, дело ограничилось распухшими пальцами.

— Надо отправить пару срочных сообщений.

Колдун присмотрелся к служебному перстню и предупредил:

— Тариф един для всех, магистр.

— Счет оплатит хозяин «Белого филина», — сказал я, встал за конторку и принялся составлять послание.

Поразительное дело, но почтовый служащий этому моему заявлению нисколько не удивился. Он будто знал, кто я и на кого работаю. Да сговорились они все, что ли?!

Восстановить в памяти служебный шифр особого труда не составило, и я набросал два коротких послания. Одно предназначалось сеньоре Белладонне; с ней мы расстались вполне довольные друг другом, и это позволяло надеяться, что запрос о круге знакомств Полди Харта если и не будет обработан в срочном порядке, то не останется без ответа. Риерские школяры входили в круг ответственности Адалинды, ей и карты в руки.

Адресатом второго послания был магистр-управляющий ближайшего отделения Вселенской комиссии по этике. Приказывать я ему не мог и все же настоятельно рекомендовал незамедлительно прислать в Рауфмельхайтен следственную группу. Жить с нарисованной на спине мишенью не слишком приятно, а прибытие коллег гарантированно избавит меня от черной метки. Если конечно же я не избавлюсь до того момента от нее сам…

Именно этому я и решил посвятить свой вечер. Когда ритуалист закончил водить пальцами по доске с вырезанным на ней алфавитом и незримую стихию перестали пронзать посылаемые им через эфир сигналы, я справился у него о «Трех пеньках». Колдун округлил глаза и с нескрываемым отвращением поведал, что приличному человеку в эдаком гадючнике делать совершенно нечего.

— Работа, — вздохнул я с отнюдь не наигранной печалью, и тогда ритуалист сообщил, что это паршивый кабак неподалеку от въезда в город.

Туда я и направился. Запутанные улочки Рауфмельхайтена то шли в горку, то ныряли под уклон, да еще на пути постоянно попадались вырубленные в скале ступени; раньше это нисколько не напрягало, но после дня блужданий в эдаких лабиринтах начало ныть только-только зажившее после ранения бедро. Мне бы сейчас в кресле у камина устроиться и глинтвейн попивать, а не по злачным местам в поисках неприятностей шастать! Но деваться некуда. Раз уж влип в историю по собственной глупости, только и остается, как той лягушке, лапками сметану взбивать. Не тонуть же, в самом деле…

Несмотря на окутавшую город темень, отходить ко сну его обитатели особо не торопились. То и дело встречались подвыпившие компании, светились окна трактиров и гостиниц, где-то играла музыка, откуда-то доносились взрывы заразительного смеха. На одних перекрестках к прохожим приставали гулящие девки, на других тянули в игорные дома лукавые зазывалы. Все изменится, когда заполонившие Рауфмельхайтен торговцы получат возможность перебрать на ту сторону Тарских гор, ну а пока ночная жизнь била ключом.

Впрочем, обольщаться не стоило — на узеньких улочках было легче легкого наткнуться на острый нож или получить дубинкой по голове. Я пополнять ряды обобранных до нитки покойников, которых обыватели находят поутру, нисколько не хотел и потому соткал из эфира небольшой светящийся шарик и пустил его лететь перед собой. Польза от заклинания выходила двойная: оно и глухие подворотни освещало, и давало понять лихим людишкам, что приближается колдун. И колдун этот — настороже.

Так или иначе, до «Трех пеньков» я добрался без приключений, а там загодя развеял эфирный сгусток и некоторое время стоял на углу, изучая собравшихся перед входом в кабак пьяниц. На еще нестарого, но уже седого сеньора никто из забулдыг не походил. Я опустил на лицо шляпу и прошел в гостеприимно распахнутую дверь. Внутри витали клубы дыма, пахло подгорелой стряпней и толкались личности, одна сомнительней другой. На этих проходимцах клейма ставить негде было, и вместе с тем совсем уж пропащих людишек в заведении не наблюдалось. Тут собирались ночные обитатели Рауфмельхайтена, беспринципные и опасные, но никак не спившееся отребье.

Все столы оккупировали завсегдатаи, они жрали и пили, играли в карты и кости. Остальные теснились у прилавка, расплачивались и отходили с кружками пива и стаканами шнапса к тянувшимся вдоль стен стойкам, а их места тут же занимали новые страждущие.

Я прошел в темный угол, благо мой скромный наряд внимания не привлек, успокоил дыхание и погрузился в неглубокий транс. Густые тени рассеялись, тела людей засветились изнутри призрачными оттенками аур.

Увы, адептов тайных искусств в заведении не оказалось, да и седовласых сеньоров заметить тоже не удалось. Поборов досаду, я протолкался к стойке, а после с кружкой кислого пива вернулся на свой наблюдательный пункт. Точнее — попытался вернуться. Там к этому времени уже обосновалась пара каких-то выпивох. Пришлось усесться на освободившийся подоконник. Немедленно пожаловала шлюха, столь потасканная на вид, что когда я велел оставить меня в покое, это с пониманием восприняли не только