Олимпиада - Алим Онербекович Тыналин Страница 9

На союзном бегуны будут сильнее, и тот рывок, которым я обошел Терентьева, мог там оказаться недостаточным. Воеводин, поверивший зимой в ударный метод, гонял меня по нему дальше, уже без прежнего скепсиса.

Стрельбу вели на двух направлениях. Винтовку для союзного первенства юниоров, где программа еще винтовочная, держали на уровне сорока семи-сорока восьми.

Захаров отдельно работал над тем, чтобы я не повторил горьковской ошибки, когда погнался за чужим темпом и отдал восьмерку. Ставил мне стрельбу в присутствии сильного соседа, чтобы я учился не слышать чужой ритм.

А пистолет Харченко тянул дальше, к взрослому зачету, к будущему турниру.

За Конкур отвечал Зорин. Посадка без стремян, работа с разными по характеру лошадьми, чтобы я ладил с любой жеребьевочной, будь она нервная как Зефир, настороженная как Гранат или горячая как горьковский Беркут.

На союзном лошади будут чужие и навык договариваться за двадцать минут с незнакомым конем оставался моим тихим козырем, тем, что давалось мне легче всех.

Параллельно всему этому шла учеба. В июне у меня защита диплома в пензенском ПТУ номер двенадцать, выпускная работа по слесарному делу, квалификационный экзамен на разряд слесаря-инструментальщика.

Мать в каждом письме напоминала про диплом, и я не бросал учебу, ходил на занятия, готовил выпускную, работал на станке в мастерских. Профессия в руках, как она говорила. Спорт спортом, а это отдельно.

В конце марта, на одной из первых тренировок по новому плану, Никитин, посмотрев мой контрольный бой на шпаге против старшего шпажиста ДЮСШ, подозвал меня.

— Шпага идет. Бег держишь. Стрельба, конкур тоже на уровне. — Он закрыл блокнот. — К Союзу подойдешь готовым по всем пяти. Но запомни, что я сказал на разборе. На союзном ты не едешь сразу за золотом. Ты едешь показать себя селекционерам и попасть в картотеку сборной. Это другая задача, чем в Горьком. В Горьком ты дрался за победу. Сейчас дерешься за то, чтобы тебя заметили правильные люди и при этом не заметили лишнего. Тонкая разница. Поймешь по ходу.

За окном тренерской стоял конец марта, снег постепенно сходил, с крыши капало.

* * *

Защиту диплома назначили на середину июня, за неделю до выезда на первенство Союза. Три года в профтехобразовании, сперва сердобское ПТУ-3, потом, после перевода, пензенское ПТУ номер двенадцать, все сошлось к этому дню, квалификационный экзамен на разряд слесаря-инструментальщика.

Никитин к диплому отнесся серьезно, не как к помехе спорту. Освободил мне неделю до защиты от тяжелых тренировок, оставил только легкое поддержание формы, утренние пробежки да разминочное фехтование, чтобы я подготовил выпускную работу и не пришел на экзамен загнанным после нагрузки.

«Получить профессию это твоя мать правильно пишет, и я тоже так считаю, — сказал он. — Спортсмен ломается за одну травму, а слесарь-инструментальщик всегда при деле. Так что защищай диплом как следует».

Выпускная квалификационная работа по моей специальности была изготовление детали по чертежу, с соблюдением допусков, на оценку комиссии. Мне досталась работа средней сложности, изготовить кондуктор, приспособление для точного сверления отверстий, с посадочными местами под втулки, по выданному чертежу, с допусками в сотые доли миллиметра.

Я делал ее в мастерских ПТУ, на своем рабочем месте, под наблюдением мастера производственного обучения. Размечал заготовку по чертежу, чертилкой и кернером, отмеряя штангенциркулем и угольником. Опиливал начерно драчевым напильником, потом личным, доводил бархатным, проверяя грани на просвет угольником и щупом.

Сверлил на станке по разметке, развертывал отверстия под втулки разверткой, доводя до точного размера под посадку. Шлифовал посадочные плоскости. Та самая работа руками, что три года назад поставила мне кисть и заодно дала жесткий хват стрелка, теперь помогала идти к своему диплому.

Деталь вышла чисто. Грани под угольник, без завала и горбатости. Отверстия по разметке, втулки сели в посадку плотно, без люфта и натяга сверх допуска.

Поверхности гладкие после бархатного напильника. Я сдал ее мастеру на промерку, он прошел по всем размерам штангенциркулем и микрометром, проверил посадки и осмотрел грани.

— Чисто сделал, Громов, — сказал мастер. — Допуски выдержал, посадки в норме. Грани без завала. Рука у тебя поставленная, видно. — Он отложил микрометр. — Жалко, что в слесари не пойдешь, в спорт уходишь. Из тебя бы инструментальщик добрый вышел. Ну да каждому свое.

Защита проходила перед квалификационной комиссией, в кабинете училища. Комиссия из трех человек, председатель от производства, инженер с завода, при котором стояло ПТУ, мастер производственного обучения и преподаватель спецтехнологии.

На столе лежала моя деталь, чертеж, маршрутная карта изготовления, которую я расписал по операциям.

Я докладывал по работе, про чертеж, выбор заготовки, последовательность операций, какие допуски выдерживал, чем промерял, какие посадки делал под втулки и почему. Отвечал на вопросы комиссии по технологии металлов, по допускам и посадкам, по устройству станка, по маркировке стали, из которой делал кондуктор.

Три года теории, черчение, технология, материаловедение, технические измерения, сходились в этих ответах. Половину я знал и так, из прошлой жизни, из разговоров с механиками и оружейниками, но отвечал по программе, как положено, не выказывая лишнего.

Комиссия совещалась недолго. Председатель объявил:

— Громов Алексей Сергеевич. Квалификационная работа выполнена на «отлично», допуски выдержаны, посадки в норме. Защита на «отлично». Присваивается разряд слесаря-инструментальщика. — Он сделал паузу. — С учетом теоретической подготовки и качества работы комиссия присваивает повышенный разряд против обычного выпускного. Поздравляю с окончанием училища.

Диплом с отличием. Разряд слесаря-инструментальщика, повышенный. Профессия в руках, как и просила мать.

В тот же вечер я написал ей короткое письмо. Диплом защитил на отлично, разряд получил повышенный, профессия есть.

Знал, что эта строка обрадует ее больше, чем золото первенства республики, плюсы медали она понимала смутно, а вот рабочий разряд, диплом, профессию знала хорошо. Со всей своей бухгалтерской основательностью.

Ответ пришел, как всегда, через неделю, всего три строки, получила, рада, молодец, что защитил диплом, теперь и спортом занимайся спокойно, раз ремесло есть.

Через неделю после защиты выезд на первенство Союза.

Всесоюзный старт, вся страна, республики, спортинтернаты, ребята из централизованной системы, которых готовили под сборную с детства. Никитин ехал со мной, Лев Борисович тоже.

Я приехал туда никем, мастером из Пензы, каких по стране много, без имени, словно на чистом листе, как Никитин и предупреждал.

Уровень был выше всего, на чем я бывал в этой