Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин Страница 60

Атманит прикусил свою блестящую губу… или прикусила? А, неважно.

— Если не скажешь, то окуну тебя в кислоту, — полусерьезно, полушутливо припугнул артефакт.

— Пф-ф-ф! — фыркнул он в ответ. — Напугал ежа голой задницей. Какой-то кислотой меня не взять!

Да, это верно. Атманиты чрезвычайно трудно уничтожить. Не каждая плавильная печь может расплавить металл такого артефакта, и не каждая магия может его развоплотить.

В одном я уверен: артефакт потерял тот, кто стащил пробирку с кислотой. По всей видимости, как минимум одна из функций этого атманита — вскрытие замков. Но обычно они могут больше. Намного больше. Будь я сейчас Верховным Магистром Алхимии в своем собственном теле, то смог бы разгадать узор артефакта и понять, что он делает. Но в теле Исаева нечего об этом и думать. Может… просто спросить?

— Ладно, — пожал я плечами, вертя в руках штуковину. Занимательный узор. Будто змеи переплетаются, а растут из головы женщины, образуя тюрбан, затем обвивают плечи и по одной спускаются вниз, к ногам. — А что ты умеешь?

— О-о-о! Рада, что ты спросил… У меня отлично получается показывать людям дорогу в министерство не твоих собачьих дел!

Какой строптивый попался атманит… Вздохнул и покачал головой. Нет, я нисколько не обижался на ругательства живого артефакта. Смысл оскорбляться на слова души, которая не одну сотню лет заточена в предмете? Она несчастна, и поделиться своим несчастьем ей просто не с кем. Далеко не каждый хозяин атманита может его слышать. Эта способность чаще встречается среди алхимиков и артефакторов. Мы несколько иначе взаимодействуем с Нитями и магией.

— Если не желаешь говорить имя своего хозяина, тогда скажи свое? — предпринял я последнюю попытку подружиться с артефактом.

— Ха! Думаю, это сказать я могу. Должен же ты знать имя той, что пронзит и отравит твое сердце! — торжествовал артефакт, скаля мелкие зубы. — Мое имя!.. Меня зовут… — атманит начал уверенно, но замялся. Тьфу ты! В смысле, замялась. — Я… я не помню. Многие века никто не спрашивал моего имени…

— Должно быть, тебе было одиноко все это время?

— Ха! Какой примитивный прием! Хочешь подружиться со мной? Растопить лед между нами, да? Чтобы я рассказала, кто мой хозяин? Нет уж! Одиночество не претит мне. Хочешь знать, как я с ним справляюсь? Вспоминаю свой словарный запас! Атманит. Арбуз. Азбука. Аякс… Амфу-фо-фа…

Да, некоторые вещи лучше не слышать. А еще лучше некоторым вещам не разговаривать.

Чтобы заткнуть безымянный артефакт, плотно завернул ее в батистовый платок Алисы, который все никак ей не верну, и засунул в ящик своего стола. Пусть пока полежит там. Заберу домой и попробую разговорить еще раз.

Только закрыл ящик стола, как ручка входной двери задергалась. Кто-то пытался войти, но не мог, потому что дверь я запер на ключ.

Кого это принесло в семь вечера?

Ручку дергать перестал. Подойдя к двери, прислушался, но ничего не услышал. Открыл дверь, выглянул. В коридоре пусто, только доносился быстрый удаляющийся топот ботинок.

Кто бы это ни был, он уже ушел.

Хозяин артефакта обнаружил свою пропажу. Жаль, я не успел его заметить. С другой стороны, хорошо, что он не вошел. На рабочем столе была развалена целая куча моих тайн в виде всякой алхимии.

Вернувшись в кабинет, собрал мусор и сложил в несессер, чтобы выкинуть его по дороге. К девяти вечера стабилизация артефакта завершилась. Для проверки взял его в руку, на языке сразу появился приторный вкус яичного латте.

Отлично! Завтра будет весело… Только куда спрятать артефакт, чтобы Бойлеров его не нашел? Все три часа я размышлял на эту тему и остановился на варианте, что вшиваю его под воротник рабочего халата начальника. В столе Исаева нашелся набор ниток и иголок. А шкафчик Бойлерова оказался не заперт. В нем висел халат и сменный комплект одежды на всякий случай. Вшил маленькую подкладку под воротник, снабдив таким узлом, который распустит нить, если потянуть за кончик. Чтобы быстро вытащить артефакт, когда понадобится.

Закончив, отправился домой. По пути сделал крюк и заглянул в отделение банка, чтобы снять со счета наличность. Само отделение уже не работало, но в закутке неярко светился экран банкомата. Снял необходимую сумму и продолжил путь.

Дома разогрел вчерашнее рагу на ужин.

— Макс? — высунулся из комнаты Роман, когда я мыл посуду. Наверху снова кашляла вдова Баранова. — Не слышал, как ты пришел. Тут тебе посылка, видел?

— Нет, — нахмурился в ответ, осматривая кухню.

— Глянь под столом. Это от Листницкого, — сказал сосед и вернулся в свою комнату.

Под кухонным столом и правда нашелся небольшой деревянный ящик, заколоченный гвоздями. К нему предусмотрительно прилагался маленький лом, которым я вскрыл крышку.

— А вы шустро, барон, — присвистнул, оценив содержимое.

Внутри, расфасованные по пакетам, лежали пучки трав и кореньев из того списка, который я недавно отправил Листницкому. Взял в узкой нише в стене напротив туалета моток веревки. Ниша играла роль небольшой кладовой. Там было довольно пусто, но кое-что имелось.

Веревку протянул несколько раз в своей комнате над кроватью и развесил сушиться травы. Оценил проделанную работу со стороны, встав в дверях, и недовольно покачал головой.

Этак я свою спальню превращу в лабораторию алхимика. Надо бы заняться поиском другой квартиры или отдельного помещения для складирования ингредиентов. Уже было некуда складывать, а послезавтра, в четверг, еще хочу съездить до пещеры, где лежит мертвый гриборог. Тело надо препарировать и собрать все ценное. Еще бы найти куда сбыть, но об этом потом подумаю.

Часы показывали ровно пол-одиннадцатого. Лечь бы спать, но сверху снова зашлась кашлем вдова Баранова. Тяжело было это слушать. Не потому, что громко или мешает, просто человек явно сам страдает больше, чем его окружение.

Не мог и дальше оставаться в стороне. К тому же наконец появилась возможность помочь.

Сорвал с веревок корень солодки, вербену, ромашку и Susurrus Aerius. Точнее, что-то на нее похожее. Но память Исаева подсказывала, что это травка с узкими, светлыми посередине листьями, будто припорошенными серебристой пылью, хорошо укрепляла организм и облегчала кашель. В моем мире такая трава называлась у простолюдинов шептунья-ветрянка. Росла почти везде, и пили ее каждые осень и весну, в сезон простуд. В этом мире трава звалась сребропыльник.

Поставил готовиться на кухне отвар из этих трав. Простой и действенный. Пока закипала вода, нашел старый