Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин Страница 59

Никогда особо не любил артефакторику, потому и ушел с головой в алхимию. Причины? Ну, о них, пожалуй, сейчас не буду. Не любил и все. Но что делать сейчас, когда ты, возможно, единственный в мире артефактор? Приходится работать и развивать этот навык.

Первым делом смешал Dulcis coctura с Essentia Folii Memoriae в отдельной емкости и поставил нагреваться на водяной бане. Понадобится время, чтобы эссенция «запомнила» вкус этого яичного латте.

Брр, аж опять комок к горлу подкатил, стоило вспомнить вкус этого извращения.

Затем поместил зуб гриборога в слабый щелочной раствор и поставил на спиртовую горелку. Щелочь слегка разрушит силикатные связи в минеральных отложениях грибов на поверхности зуба, что позволит другим ингредиентам глубже проникнуть в его структуру.

В специальной емкости, из которой откачал воздух, смешал Cornufungus profundus с Mel polybia occidentalis. Сделал это с помощью специальной хрустальной иглы. Работал с ней чрезвычайно осторожно, потому что штука хрупкая и единичная. В емкости споры гриборога «прилипнут» к осиному меду, а вакуум не позволит им разлететься. Что поделать, вещество очень легкое и летучее.

Промежуточный этап позади. Теперь нужно смешать два получившихся раствора в тигеле. Осиный мед с блестками спор влил первым, затем — зеленоватую, с коричневыми прожилками эссенцию. Долго мешал стеклянной палочкой сначала в одну сторону, затем в другую. После истечения седьмой минуты наступил черед самой моей нелюбимой части.

Вербализация.

— Gustus in memoria, memoria in dentem. Sicut videor, ita gusto (прим. авт.: Вкус в памяти, память в зубе. Как вижу, так и вкушаю), — приговаривал я, продолжая помешивать небольшое количество смеси. Повторял раз за разом еще семь минут.

Когда время вышло, с облегчением выдохнул. Вроде нигде не сбился.

Вот верну себе способности в полном объеме — не придется такой чушью страдать.

В тигель, в центр памятной смеси аккуратно опустил шарик Cristallum Rosarum Vitrei и поставил посуду на водяную баню. Слюда растаяла и смешалась со смесью.

Вытащил зуб из раствора и поставил на керамическую тарелочку. Двухдюймовый магический артефакт изменил свой цвет на бледно-розовый после щелочи. Полил зуб получившейся горячей жидкостью. Она мгновенно впиталась в зуб, покрывая его едва заметной прозрачной глазурью. Результат трижды обернул против часовой стрелки красной шелковой нитью и опустил в ящик стола, аккуратно закрыв его.

Три часа займет стабилизация артефакта. Уверен, что все сделал правильно, так что завтра Бойлерова ждет большой сюрприз, хе-хе-хе! Если придумаю, куда спрятать артефакт… На это у меня целых три часа.

А пока можно расслабиться и размяться.

— Кро-о-овь… — вдруг услышал я неясный шепот.

Обернулся. В кабинете я один. Странно… И снова:

— Кро-о-овь…

По спине против воли поползли мурашки. Нет, в лаборатории я точно был один все это время. Даже дошел до двери и проверил замок — закрыто.

Тогда откуда шепот?

Пошел вдоль столов, внимательно прислушиваясь. Шепот стал более явственным. Напрягая изо всех сил слух, стал искать источник звука. Где-то здесь, в середине кабинета. «Кровь» вела меня к свободному лабораторному столу.

— Кро-о-овь… Хочу кровь…

Совершенно ничего. Но шепот не прекращался.

В детстве, как и любой ребенок, я боялся подкроватного монстра. Когда рассказал об этом наставнику, он дал мне Кровь ярости, чтобы я выпил, когда встречусь с ним.

Сейчас у меня с собой этого зелья не было, но и монстра здесь быть не должно.

Ожидая чего угодно, я медленно наклонился и заглянул под стол. Увидел пыль, до которой не добиралась тряпка уборщицы, и продолговатый предмет. Казалось, что шепот идет от него. Просунул руку и вытащил штуку, напоминающую тупой и странный кинжал. Или спицу. С одной стороны толстое шило, по виду напоминающее канат, с другой — тело женщины.

Удивительно, но шепот смолк. А лицо женщины поразило меня своей детализированностью. Как живое.

Я долго всматривался в черты ее лица, как вдруг она открыла глаза, ощерила острые зубы и яростно зашипела.

Глава 21

Когда непонятный артефакт в руках вдруг ожил и зашипел на меня, я от неожиданности вздрогнул и чуть не выронил его. Рефлекторно сжал ладонь вокруг рукояти, где и была женская голова в тюрбане.

— Кро-о-овь! — торжествующе закричали из кулака.

Палец тут же пронзила боль.

— Ай… — зашипел я и разжал пальцы.

Острозубая пасть отплевывалась кровью.

— Ха, тьфу! Зараза! Что это за дерьмо⁈ Ве! Кве-э-э… — Маленькую женщину одолевали рвотные позывы. Металл изгибался и будто перетекал из одного выражения лица в другое. — Не кровь, а вода из лужи!

— Эй, повежливее! — оскорбился я.

Первый шок уже прошел, и я понял, что за вещица попала мне в руки. Давненько не видел таких, конечно… В разных краях света, у разных народов такие артефакты назывались по-разному: айон, тека, фульгор… У них множество имен. Но суть одна: они были плодами очень древней и очень темной ветви артефакторики. При их изготовлении Нити не просто связывались в сложнейший и тончайший узор. Чтобы артефакт обрел свою истинную силу, в него заключали или, вернее будет сказать, записывали в узоре душу человека. С его последующей гибелью, разумеется. Но душа жила в этом предмете до тех пор, пока жил сам предмет.

Атманит, вот как называли такой артефакт там, откуда я родом. Последние пять веков изготовление атманитов было строжайше запрещено в моем мире, а на артефакторов, которые промышляли этим темным искусством, постоянно шла охота.

Не слишком успешная, к слову. Атманиты чрезвычайно сильны и эффективны — ни один другой артефакт не может сравниться с ними. Поэтому всегда находились охочие выложить целое состояние, чтобы приобрести такой артефакт. А древние рода передавали свои атманиты из поколения в поколение как родовые реликвии.

Только один вопрос… Как, блин, эта штука оказалась у меня под рабочим столом⁈

— А ху-ху не хо-хо? — отвечал атманит, презрительно скалясь. — Кто ты такой? Хотя нет, не говори, я сама угадаю. Пробовала я уже однажды такую же порченую кровь. Простолюдин? Не-е-ет… У тех она просто безвкусная, а у тебя прямо паршивая, как скисшее молоко. Что-то с ней не так. Сказала бы, что ты артефактор или алхимик, но те были повкуснее. Так кто ты такой?

— Неважно, — отмахнулся я. — Куда важнее, кто твой хозяин?

— Ага, так я тебе и сказала! Главное, верни меня ему и вали на все четыре стороны!

—