Особое задание - Михаил Дорин Страница 6

— Понял. По самолётам, — скомандовал я, и все лётчики из землянки потянулись к выходу.

Это сообщение означало, что лётчики штурмовиков пошли к самолётам на вылет. А «точка 3» означала условное обозначение точки встречи с их группой. В этом случае это была небольшая деревня в 12 километрах от Хотинца. Большей информации нам и не надо.

Штурмовики свой маршрут знают, а мы их просто сопровождаем по ходу наступления нашей 10 армии.

Так у нас и прошёл очередной день на фронте. В течение дня было выполнено ещё четыре подобных вылета, так что к вечеру сил уже не было что-либо делать, кроме как свалиться на кровать и выспаться.

После перелёта обратно в Белёв, я пришёл к Василию Ивановичу с докладом о состоянии дел. Естественно в руках я уже держал написанные рапорта от моих ребят о сегодняшних сбитых самолётах. Коровин внимательно выслушал меня, затем пригласил и некоторых моих лётчиков, для уточнения.

Нормальная практика, когда нужно было получить всю информацию. Раз уж за сбитые самолёты платят деньги и дают высокие награды, всё должно быть доказано.

— Так, ну мне всё ясно. Какой уже по счёту сбитый, Андрюха? — спросил у меня Коровин, убирая в папку рапорта и с улыбкой посмотрев на меня.

— Должен быть 14-й, — ответил я.

Присоединившийся к нашему разговору военный комиссар полка Храмцов помотал головой, не соглашаясь со мной.

— Не спеши, Андрей. Пока что только 12 у тебя было. Мы ещё по твоему предыдущему не получили подтверждение.

— Ой, не буквоедствуй, Палыч. Это в командовании тупят и долго подтверждают. Сколько ты уже представлений на награды и звания отправил? Месяц уже мурыжат, — возмутился Коровин, закуривая папиросу.

— Я уже по своей линии доложил куда надо, Иваныч. Обещали «подтолкнуть». Момент ведь очень важный. Мы должны ставить в пример таких, как Андрей, а они… ужас! Ну, я если надо, и в ГлавПУР дозвонюсь.

Василий Иванович кивнул и вдруг напрягся. В рупоре, который висел под потолком землянки, раздался щелчок. Все прекрасно знали, что настало время для прослушивания вечерней сводки Левитана.

— От Советского Информбюро. В течение 30 ноября наши войска вели ожесточённые бои с противником на всех фронтах. Войска Южного фронта, перейдя в решительное наступление, 29 ноября, после упорных уличных боёв полностью очистили от немецко-фашистских захватчиков город Ростов-на-Дону. Танковая группировка противника разбита и в беспорядке отступает, оставляя на поле боя сотни подбитых машин.

Это хорошие новости, что и на других фронтах есть успехи. Хотя, именно в эти дни было наступление под Ростовом в реальной истории.

— На Брянском фронте наши войска продолжают развивать мощное контрнаступление. Бойцы 10-й армии под командованием генерал-лейтенанта Голикова прорвали оборону противника и вышли в его глубокий тыл. Передовые части Брянского фронта перерезали Варшавское шоссе в районе Рославля, лишив врага главных коммуникаций. Немецкая танковая группа отрезана от своих баз. За последние дни нашими войсками заняты город Карачев и ещё свыше 50 других населённых пунктов. На Западном направлении, на подступах к Москве, наши части отбивают атаки немецких дивизий, нанося им колоссальные потери. Вражеское наступление на столицу нашей Родины захлебнулось окончательно. На Ленинградском фронте, в районе Тихвина, продолжаются упорные наступательные бои. Наши части теснят противника к реке Волхов…

Длинное сообщение Левитана все слушали молча. Только Храмцов аккуратно ступал по деревянному полу, стараясь не скрипеть.

— 29 ноября в воздушных боях и на аэродромах уничтожено более 40 самолётов противника. А на счету лётчиков на Брянском фронте только за последние две недели более 50 сбитых вражеских машин…

Коровин выпятил грудь, показывая насколько он горд. Когда Левитан закончил, Храмцов убавил звук и подошёл к столу.

— Бьём врага, Андрюша. И на земле, и в воздухе, но пока рано говорить о победе. Надо ещё этого врага прогнать.

— Согласен с вами.

— Но мы на верном пути, — улыбнулся Храмцов.

В этот момент зазвонил телефон у Коровина. Да так громко, что он сам поёжился на стуле. Как будто он почувствовал, кто звонит.

— Слушаю, Коровин. Да, товарищ командующий. Он у меня. Есть… есть, товарищ командующий. Доброй ночи!

Василий Иванович повесил трубку и упёрся кулаками в стол.

— По тебе звонили, Андрюша. Приедут завтра за тобой во второй половине дня.

Храмцов напрягся и подошёл ближе к столу.

— Причина? — спросил я.

— Особисты? — задал вопрос Виталий Павлович.

Коровин выдохнул и широко улыбнулся.

Глава 3

Тишина в землянке повисла такая, что было слышно, как в буржуйке трещат дрова и воет ветер за дверью. Василий Иванович продолжал улыбаться и со всей силой давить на стол. Настолько сильно, что карта под его кулаками начала сминаться.

Военный комиссар полка Храмцов и вовсе зацокал языком, будто бы за мной и правда выехали представители Особого Отдела НКВД.

— Василий Иванович, ну не томи уже. Кто едет за Андреем? — тихо сказал Виталий Павлович, поправляя на груди гимнастёрки свой орден Красной Звезды и доставая следом портсигар.

Коровин же смотрел на меня исподлобья с какой-то уж слишком напускной строгостью. Ну слишком довольно улыбался мой командир полка, чтобы речь шла о чём-то плохом. Да и ничего я не совершал.

— Ну что, Михайлов, довыделывался? — протянул Василий Иванович, сдвинув густые брови.

Я надул щёки и помотал головой. Храмцов в это время медленно достал папиросу и дунул в неё. Пока Коровин сверлил меня взглядом, Виталий Павлович закусил её в зубах и посмотрел на командира, а потом и на меня.

Ну видно же, что только прикидывается. Военный комиссар полка и не понимает, о чём речь идёт.

— Чего машешь головой⁈ Отвечать, товарищ старший лейтенант. Довыделывался? — вновь громко пробасил Коровин.

— Нет, Василий Иванович, — спокойно ответил я.

— Ты погляди на него, Палыч! — воскликнул Коровин и всплеснул руками, отлепляясь от карты на столе.

Он обошёл стол и направился ко мне.

— Я его, можно сказать, как сына родного растил. Матчасть беречь учил, уму-разуму наставлял. А он что, едрить твой корень? А он вон до чего долетался! Вот что с ним делать, Виталий Павлович?

Я выдохнул, и сам слегка улыбнулся. Надо было всё это заканчивать. Как сказал бы Станиславский: «не верю».

— Василий Иванович, не переигрывайте, — сказал я.

В этот момент Храмцов не выдержал и засмеялся. Похоже, что он тоже решил не выдавать свою осведомлённость.

— Что, актёр не получится из меня? — спросил Коровин.

— Думаю, пока вам стоит кинокарьеру поставить на паузу. В театральный поступить хотя бы после войны, — сказал я.

Василий Иванович посмеялся и подошёл