Особое задание - Михаил Дорин Страница 5

К самолётам техники начали тянуть печки, чтобы прогревать двигатели. Следом тащили на санях бочки с бензином и ящики со снарядами и патронами. Сюда от нашего 126-го полка была отправлена передовая команда техсостава, чтобы готовить самолёты для повторного вылета и дозаправлять. Местный батальон аэродромного обслуживания не имел такого количества личного состава, да и вообще был равен примерно роте. Так что большую часть работы делали именно наши специалисты.

Один из них как раз закончил устанавливать печку под носовой частью моего самолёта и поспешил ко мне. Это был механик звена в моей эскадрилье Рубен Давидович Назарян. Вид у этого старшины был по-настоящему босяцкий, но крайне колоритный. Телогрейка была хоть и вся измазана, но зато подшита по фигуре. На голове криво сидела ушанка. Одно ухо шапки торчало вверх, как антенна, а другое болталось у небритой щеки. В зубах дымилась смятая папироса, которую он перед докладом мне передал кому-то из механиков.

Подойдя ко мне, «босяк» отряхнулся и поправил шапку на голове.

— Товарищ старший лейтенант…

— Брось ты это, Давидыч. Как будто не виделись сегодня, — сказал я, поправляя воротник куртки.

Назарян расплылся в широченной улыбке, сверкнув железным зубом, и крепко сжал мою руку. Затем он по-хозяйски окинул взглядом капот и крылья.

Я направился в сторону землянки, где был телефон для связи с начальством, а Назарян пошёл за мной.

— Товарищ командир, как вам «ласточка»? Как свою сестру Нарине вам её на выданье отдавал…

— Рубик, не перегибай. Самолёт готовил Акимыч в Белёве. Ты же здесь его только дозаправить успел.

— Зато как дозаправил. Все обзавидовались.

— Согласен. Главное, что быстро. Так вот, планку не опускай. Готовь к повтору. И там у твоего брата «по-разному», со связью что-то. Разберитесь, — подтолкнул я.

— Дорогой товарищ командир, всё сделаем. Тем более, если у брата проблемы, я по-братски помощь брату должен оказать. Ведь это же братское, а оно…

— Давидыч, я всё понял. Дело делаем, — сказал я и подтолкнул Рубена к самолётам.

Я сделал ещё несколько шагов и был «перехвачен» Артемьевыми. Сергей Борисович был хмурый.

— Что такое? — спросил я.

— Опять этот «матёрый». Как он проскочил, не понимаю. Вроде бы всех отбили, а он в этот раз снизу пошёл. Да ещё и перед собой пару пустил.

Артемьев всё верно заметил. «Эксперт», который уже больше месяца показывается нам на глаза, с каждым разом всё ближе и ближе подбирается, чтобы сбить кого-то в моей эскадрилье.

После того как он расстрелял в воздухе комэска первой капитана Ростика Шадрина, ему удалось сбить ещё несколько самолётов на наших глазах. В том числе и два ЛаГГа в третьей эскадрилье Ванина.

— Хитрит. Если раньше в паре работал с кем-то, то после того как ты его ведомого сбил, он один летает.

Борисович кивнул, вспоминая, как в одном из боёв ему и Булкину почти удалось достать этого «эксперта». Но весь удар взял на себя его ведомый.

Видимо, этот командир группы перешёл на «свободную охоту».

— Что будем делать? — спросил Артемьев.

Я остановился и повернулся к Борисовичу. В это время со стоянки доносились громкие голоса Давидовича, который заправлял самолёт из бочки.

— Кушай, кушай, дорогая! Сил набирайся, — приговаривал Назарян, как будто перед ним и правда живой человек.

Механик, который качал ему бензин с помощью альвейера, наваливался всем телом на рычаг, чтобы сдвинуть его с места. На морозе внутри этого насоса дубели уплотнители и смазка. Отсюда и такие усилия.

— Командир, так что? — вновь спросил Артемьев.

— Задачи выполнять. Попадётся он нам ещё. Вот увидишь, — сказал я и мы пошли дальше к землянке.

— Откуда такая уверенность? — уточнил Борисович.

— Спортивный интерес. Все эти «эксперты» — азартные ребята. Они же считают себя баронами, князьями и вообще круче яиц «в крутую». А тут мы, простые советские сталинские соколы, которые им поперёк горла. Им порой всё равно на выполнение задачи. Им важен только личный счёт.

— Спортивный интерес, говоришь? То есть, будет целенаправленно исподтишка бить, верно? — задал вопрос Артемьев, смахивая изморось с воротника куртки.

— Да. В самый уязвимый момент. Чтобы легче было ударить и свалить.

У самой землянки меня уже ждали остальные лётчики, которые доложили о выполнении полёта. Времени на разбор не было, так что я всех загнал в землянку, чтобы хоть несколько минут ребята погрелись.

После слепящего снега глазам понадобилось пару секунд, чтобы привыкнуть к полумраку землянки. Свет здесь давали три керосиновые лампы и багровый отсвет раскалённой буржуйки.

В нос ударил запах сохнущих валенок, махорки и мяты. В центре за дощатым столом сидел командир батальона аэродромного обслуживания в звании интенданта 3-го ранга.

— Андрей Николаевич, вам как всегда? — оторвался он от бумаг и улыбнулся мне.

— Думаю, никто не откажется, — ответил я.

Местный комбат был уже весьма солидного возраста, но обстоятельный хозяйственник. Он сразу же распорядился, чтобы нам принесли чай.

— Сегодня чай с мятой? — спросил я.

— Да. У местных взял. Хватит нам на всю зиму вас поить, — ответил интендант.

Пока ребята стягивали промёрзшие краги и сгрудились буржуйки, я прошёл в дальний угол.

Там, отгороженный плащ-палаткой, сидел радист.

— Товарищ старший лейтенант… — подскочил этот совсем молоденький сержант в сдвинутой на затылок ушанке, но я показал ему сесть.

— Что там? Есть что для нас? — спросил я.

— Пока нет. С Белева была только информация, чтобы вы продолжали работать по утверждённому плану.

— Хорошо. Передай на «Скобу», что к вылету идёт подготовка.

— Понял, — ответил сержант и начал отбивать ключом информацию азбукой Морзе.

Именно это я и Коровин пробивали в последние недели, особенно перед началом наступления. Зачем проходить огромный круг согласования по всем штабам, чтобы вылететь на прикрытие штурмовиков? Тем более что идёт продвижение наших войск, а значит, нужна скорость передачи информации.

Поэтому с помощью здравого смысла и нескольких часов выслушивания от командующего ВВС «тёплых слов», нам позволили работать по плану действий и не получать разрешения через долгий путь прохождения команды.

Нам просто дали частоту, и мы по ней связываемся со штурмовым полком. Естественно, не открытым текстом, а с помощью переговорной таблицы. Такая есть у нас, и у «горбатых» в штабе.

Сержант мгновенно «отстучал» на ключе сообщение морзянкой.

Я ещё не успел и глотка чая сделать, как радист доложил, что штурмовики информацию приняли и передали, что тоже ведут подготовку.

Самолёты были готовы через полчаса, и эту информацию передали нашим коллегам. Я же слегка задремал, и меня разбудил связист, передавая короткое сообщение от «горбатых».