Призрак Сталинграда 3 - Рафаэль Дамиров Страница 4

Шмидт помолчал, а потом нахмурился и возразил:

— Курсанты, господин полковник? Против Призрака?

Лангенау холодно усмехнулся.

— Вы просто не знаете, как их там готовят. Мой друг занимается этим лично. Зелёного новобранца там не пустят и на порог. Туда отбирают людей с фронтов: обстрелянных, охотников в прошлом или стрелков-спортсменов. Стрелять они умеют и без всякой школы, Шмидт. Там их учат выжидать, выслеживать. А потом — убивать без ошибки, с первого выстрела.

— И… хм… вы попросите прислать выпускников?

— Нет, — Лангенау поднял взгляд. — Я попрошу приехать самого Рейнгардта.

— Рейнгардта?

— Оберст-лейтенант Генрих Рейнгардт, их наставник-инструктор. Мы вместе начинали ещё юнкерами. В прошлую войну он был лучшим стрелком нашего батальона. Теперь он заведует этими курсами. Если кто и поймёт, как загнать русского Призрака, так это он.

Шмидт медленно кивнул.

— Я понял… Он мастер. Но один старый снайпер против Призрака…

Полковник поднялся:

— Один стрелок с Призраком уже не справится.

— Он возьмёт с собой еще людей?

— Возьмёт. Группу — самых лучших его учеников. Призрака нельзя взять дуэлью, Краус уже попробовал. Призрака станут загонять стаей. И пусть эта стая будет сплошь из одних снайперов. Промашки на сей раз быть просто не может, Шмидт.

Лангенау допил стакан и поставил его на стол — аккуратно, без всякого стука.

— Остается убедить командование отправить снайперов в Сталинград.

— Это будет нетрудно, господин полковник, — сказал Шмидт. — Призрак работает не только на нашем участке. Есть сведения, что он убил…

— Довольно.

Лангенау поднял ладонь, и майор осёкся.

Полковник подошёл к окну, отвёл край брезента. Над развалинами догорал очередной октябрьский закат, багровый, в полнеба, и в его свете мёртвый город казался раскалённым.

— Мне не нужны сведения о том, где он был, — тихо проговорил Лангенау. — Мне нужно одно: место, где он останется. Останется навсегда… Запомните, Шмидт. У призраков не бывает могил.

Он опустил брезент, и в кабинете снова стало сумрачно.

— У этого — будет. Я обещаю, — Шмидт щёлкнул каблуками и вышел.

Глава 2

Двое часовых охраняли территорию возле штаба Лангенау снаружи, со стороны фасада. Ночью от Волги тянуло холодным ветром, вроде бы без порывов, но, как бесконечный выдох кого-то огромного и невидимого, ветер этот настырно забирался под шинели. Один из часовых поёжился, втянул голову в плечи.

— Чёрт возьми, — пробормотал он. — Проклятый ветер. Я уже почки застудил в этом городе. Мне снова нужно отлить, Фридрих.

— Терпи, Зигмунд, — отозвался второй. — Увидит унтер-офицер — достанется нам обоим за нарушение устава караульной службы.

— Да не могу я больше терпеть. Говорю тебе: эта проклятая земля вытянет из меня всё здоровье. Я быстро. Я сейчас…

— Осторожней, — хохотнул Фридрих. — А вдруг там сидит Призрак? Еще отстрелит тебе самое ценное!..

— Снайперы ночью не стреляют, — без улыбки возразил Зигмунд. — Да и что здесь может случиться? Здесь, при штабе, мы ещё неплохо живём, старина.

— Это еще почему?

— Ты просто не сталкивался с русскими лицом к лицу. После них тебе бы и настоящий призрак показался не таким уж страшным.

— Это ты про что вообще?

— Наш взвод входил в город вместе с танковой дивизией. В живых из всего взвода остался только я один. Поэтому меня и перевели сюда. Ты просто не представляешь, Фридрих, на что способны эти русские.

— Они обычные люди из крови и плоти, — пожал плечами Фридрих. — Просто ты слишком впечатлительный.

— Впечатлительный… — Зигмунд помолчал. — Я своими глазами видел, как русский сжёг танк без всяких гранат, собственным телом.

— Лжешь ведь… Это как?

— Он бросился на танк с бутылкой зажигательной смеси. Пуля разбила бутылку прямо у него в руке. Смесь плеснула на него самого, и он вспыхнул, как живой факел. Вот что бы ты сделал, Фридрих? Катался бы по земле или бежал к воде, верно, а? А он что сделал, знаешь? Он не остановился. Огонь так и жрал его, а он вскочил на броню и лёг на моторный отсек. Собой сжёг машину. Понимаешь? Собой.

Фридрих теперь озадаченно молчал, а его напарник продолжил.

— Они упёртые фанатики, дорогой мой. Тебе крупно повезло всю войну простоять на часах у командных пунктов. И знаешь, что я ещё думаю? Призрак — это никакой не один человек. Не может один быть настолько умелым и удачливым. Их наверняка несколько. Много Призраков… Не удивлюсь, если один из них бродит где-то здесь.

От этих слов у Фридриха неприятно похолодело за воротом. Улыбка окончательно сползла с его лица, и шутить вдруг расхотелось.

А Зигмунд тем временем отошёл в тень, сделал несколько шагов вперёд и встал так, чтобы его не было видно от штаба. Взялся за пуговицы ширинки.

И тут земля перед ним шевельнулась.

Нечто бесформенное, в лохмотьях, бесшумно поднималось из обломков — будто сама земля вставала на него. У Зигмунда от ужаса перехватило горло. Он хотел закричать и не смог: страх запер крик в груди. Секунда — и его грудь чем-то обожгло. Потом ещё. И ещё.

Уже падая, он увидел, как тускло блеснул клинок ножа, что раз за разом входил в его плоть. Кто занес его, Зигмунд не видел и не мог понять.

«О боги! Меня убила их проклятая земля», — только и успел подумать часовой перед смертью.

* * *

Я лежал и ждал наступления глубокой ночи.

Ещё днём, сразу после выстрела, забился в щель между рухнувшей стеной и фундаментом, обложил себя обломками и затянулся маскировочной накидкой с головой. После выстрела по баварцу я не стал отступать. Наоборот — продвинулся вперёд, к самому дому Лангенау. Такого решения от меня не ждал никто.

Расщелину эту я приметил заранее, ещё в ночь подготовки, — на самый крайний, на самый дерзкий случай. Случай этот как раз настал сегодня, беречь ставки было поздно, и я пошёл ва-банк. Немцы прошли мимо меня дважды. Нашли лёжку в сарае, поорали там недолго, потоптались — а потом быстроногими оленями по моей стёжке, по следам, что я загодя натоптал носками к Волге, рванули к насыпи. Ага! Ищи ветра. Раз-другой штыками поворошили солому у сарая, а до моей щели не добрались. Конечно, уверены, что я ушёл — сразу же, в тот же миг. Беглецу