Призрак Сталинграда 3 - Рафаэль Дамиров Страница 3

Беги, Андрюшка, беги, родной, подальше и не оглядывайся. В доме сейчас не до тебя: у них там мертвый снайпер. А русский стрелок залёг под самым штабом.

А перед зданием вмиг поднялся переполох. Пополнение, курившее у грузовика, схватилось за карабины и забегали фрицы, как клопы от дуста. В доме тоже поднялась суета, изнутри донеслись команды, залился резким звуком чей-то свисток.

— Шарфшютце! Шарфшютце! (Снайпер! Снайпер!) — заголосил кто-то.

Майор с обветренным лицом не побежал. Он развернулся на звук моего выстрела — и рукой указал точно в мою сторону. Видеть меня он не мог. Меня никто не мог видеть. Никто, кроме Охотника, а Охотник отсмотрел своё. Но по звуку этот тёртый вояка будто определил правильный пеленг, и взял верно: я стрелял с полусотни метров, тут трудно ошибиться.

Крик — короткая команда от майора. «Тараканы» было брызнули по укрытиям — но майор снова рявкнул, одного даже пинком развернул обратно, и через полминуты новобранцы уже выдвигались на меня бегущей цепью с карабинами наперевес.

До моего сарая им оставалось ходу минуты полторы, от силы две.

И тут со стороны школы ахнуло. Тяжело, с раскатом взорвалась граната.

Моя переставленная растяжка. Мой подарочек, выходит, дождался гостей.

Стало быть, Охотник загодя послал к школе группу — на тот случай, если я всё-таки полезу туда. Они пошли прочёсывать здание так, как было оговорено раньше, может быть, с вечера, действовали по его схеме. А одна ловушка стояла уже не там, где он её оставил.

От школы донеслись крики и лающая ругань:

— Минен! Минен! (Мины! Мины!)

Я был отрезан. Впереди, рассыпаясь цепью, двигалось пополнение. Позади, у школы, ярилась подорванная группа. Клещи сходились.

Казалось бы — всё. Отбегался, Призрак. Доставай гранаты и продавай жизнь подороже.

Но у меня был другой план. Заранее приготовленный, хоть и не совсем выверенный, но… была не была!

И я ему последовал.

* * *

Час спустя в штабном доме Лангенау, в комнате баварца, скрипели по половицам щётки: бабы, работницы с кухни, отмывали кровь, остывающий труп снайпера уже снесли вниз. А в кабинете бесновался полковник.

— Как это понимать, майор? Баварский охотник убит. Убит прямо у нас под носом, в нашем собственном командном пункте! Снайпер стрелял из завалов, до которых рукой дотянуться можно. И вы его не нашли?.. Как, дьявол вас раздери⁈

Майор Эрих Шмидт стоял перед командиром по стойке смирно. Обветренное лицо его было серым, и даже перебитый когда-то нос, казалось, выпрямился.

— Я сам не могу понять, герр оберст, как такое могло произойти, — глухо проговорил он. — Унтер-офицер Краус всё рассчитал. Заверял, что промашки не будет. На случай промаха мы двумя группами взяли снайпера в клещи, но он…

Майор замолчал.

— Что — он? — Лангенау подался вперёд. — Ну, договаривайте, Шмидт. Договаривайте. Вы хотите сказать — испарился? Так⁈ Как подобное вообще возможно⁈

— Но, герр оберст… Недаром его называют Призраком Сталинграда.

— Я не верю ни в каких призраков!

Лангенау стукнул кулаком по столу — и тут же поморщился. Ударил слишком сильно, отбил ребро ладони, стрельнуло в локоть. Даже это сегодня выходило против него.

Под другой его ладонью лежал черновик донесения в корпус. Там Лангенау ручался, что русский снайпер будет уничтожен в ближайшие дни. Теперь эту бумагу оставалось только сжечь.

— Вы нашли позицию выстрела? — спросил он, помолчав.

— Так точно. Полуразрушенный сарай, шестьдесят метров от крыльца. Там лежала гильза. Одна. — Шмидт сглотнул. — Следы вели прочь, в направлении к Волге. Мы пошли по ним. У насыпи следы оборвались. Дальше стояло наше охранение, и солдаты готовы поклясться, что там никто не проходил.

— Готовы поклясться, — передразнил оберст. — Ещё бы. Клясться вы все мастера…

— Двое из группы, посланной к школе, погибли, — продолжал Шмидт. — Минная ловушка в здании. Там мы его тоже не нашли.

— Не нашли… — повторил Лангенау. — Удивительная фраза, Шмидт. В ваших докладах она звучит всё чаще.

Майор сжал челюсти, но смолчал.

Лангенау встал и медленно прошёлся вдоль стола. Сама эта неторопливость казалось страшной, будто у голодного хищника перед броском. Керосиновая лампа вытягивала тень полковника до самого потолка, и черная эта фигура ломалась на брезенте, которым было занавешено окно.

— Теперь у нас нет снайпера, майор, — сказал он. — А Призрак остался. И что, если он вернётся? Что если следующим станете вы, Шмидт? Вы об этом подумали?

— Я думаю об этом каждый день, герр оберст. — Шмидт смотрел прямо перед собой. — Любой из нас может стать следующим. — Он помолчал и добавил совсем глухо: — В том числе и… вы.

Лангенау словно обдало ледяной водой, но он смолчал.

«Шмидт может позволить себе такое высказывание, — подумал полковник. — Много лет бок о бок, ещё с рейхсвера. Другого за этакие слова я стёр бы в порошок. А этот молчать не умеет. И ведь прав, окопная его душа. Вот что хуже всего — Эрих прав».

Призрак снял лучшего стрелка, какого только удалось добыть для этого проклятого города, снял одним точным выстрелом — и сам после растворился среди камней. Чёрт бы побрал этого баварца!. Слишком большие надежды возлагал на него полковник. Слишком многое обещал наверх, в штаб корпуса. А теперь всё пошло прахом.

— Что будем делать, господин полковник? — осторожно спросил Шмидт. И, выждав, добавил: — Вы же понимаете… что… Призрака может убить только другой снайпер.

Лангенау устало опустился в кресло, откинулся на спинку. Потянул на себя дверцу тумбы, достал бутылку и налил полный стакан, до краёв. Выпил половину залпом, не поморщившись.

Шмидт проследил за стаканом взглядом и сглотнул. Полковник знал за ним тягу к шнапсу — и не предложил. Не заслужил майор.

— Усилить посты, — сказал Лангенау, глядя в стакан. — Удвоить караулы. Ночью — осветительные ракеты над каждым подходом. Чердаки и подвалы вокруг штаба заминировать. Проявлять бдительность, как никогда. Это первое…

— А второе, герр оберст?

— А второе… — Лангенау побарабанил пальцами по столу. — Я свяжусь со своим старым другом в Дёберице.

— Дёбериц? — Шмидт поднял глаза.

— Пехотная школа под Берлином, главный полигон сухопутных войск. Там сейчас разворачивают особые стрелковые курсы. Из хорошего стрелка