Ослепительный зверь - Наталья Владимировна Резанова Страница 37

Сидоренкова лихачество водителя, видимо, тоже беспокоило, и он произнес несколько слов, после которых Джабраил несколько сбавил скорость. Но волновали директора заповедника вовсе не овраги и буераки, где квадроцикл мог перевернуться.

– Я предупредил – пусть посматривает, не выскочил ли кабан на дорогу. Эти тоже расплодились со страшной силой. А столкнешься с секачом – испугом не отделаешься.

– Вроде кабаны в вашем уезде, то бишь районе, не водились? Ближе к черемисской автономии разводить в прошлом веке начали, но здесь – не знал. Волки, медведи, лоси – про них всю жизнь слышу, а вот кабаны…

– Из соседних областей набежали. Там поголовье тоже растет. Это у прежней властной элиты увлечение было – кабанья охота, у нынешних – нет. Вот они и плодятся, тем более у нас с браконьерами сурово.

А братцы-егеря свинину не едят. Хотя… Костров не помнил, как у езидов по этой части. Честно говоря, он вообще мало знал про езидов, кроме того, что они чтут павлина, ибо он – образ Божий, и первосозданный ангел, как его там – Азраил? Или Гавриил?

Еще вроде он низвергнут под землю, павлин этот.

Вот чего-чего, а павлинов у нас не водится, даже в заповедниках.

Покуда Костров представлял себе павлинов на фоне здешней природы, природа явила себя во всей мощи.

Квадроцикл остановился, словно упершись в стену. Собственно, стена перед ними и стояла – плотная, шелестящая, дышащая хвоей. Величественность картины несколько портил вбитый в землю столб с табличкой «проезд запрещен».

Выскользнув на землю, Золтан тоном завзятого экскурсовода объявил:

– Добро пожаловать в Край Тысячи Пещер!

– Их здесь и вправду тысяча? – уточнил Костров, двигаясь след в след за Золтаном.

– А кто их знает. Пока никому сосчитать не удалось. Несколько сотен – это определенно… Осторожнее, смотрите под ноги. Запрет на проезд здесь не просто так. Провалы в земле зачастую не видны, если пешеход упадет, может обойтись синяками, а вот автомобилисту или байкеру будет туго. Тут, кстати, еще и связь не ловится, магнитная аномалия или что-то в этом духе. Мобильники отключаются напрочь. Техническую или медицинскую помощь по телефону не вызвать. И все равно едут, никакими предупреждениями или штрафами не остановить. Только в такой период, когда из-за пожарной опасности дороги перекрыты, можно передохнуть.

Тут Костров ничего не мог возразить. На территории Больших Провалов можно было наглядно убедиться, что означает выражение «непроходимый лес». И не потому, что лес был таким уж густым и мрачным. В отличие от еловых боров в северной части области здесь большей частью росли сосны, из тех, что в прежние времена именовались корабельными. Днем такие леса пронизаны солнечным светом, в них не страшно заблудиться – и здесь это чувство было крайне обманчивым, потому что, заглядевшись на стройные сосны, можно было в любой момент рухнуть вниз. Или просто споткнуться, потому что ровных мест здесь только поискать. И искать осторожно, ибо каждый безобидный холмик, покрытый папоротником, мог скрывать за собой провал.

Золтан, однако, явно знал, куда идти, за годы работы в заповеднике изучив тропы, не видимые глазу чужака. Он двигался легко и уверенно, словно какой-нибудь индеец или, с учетом местной специфики, мордвин-охотник, а не городской мальчик-пижон. Костров не выпендривался и двигался, не сбиваясь ни вправо, ни влево.

– Главной пещерой в заповеднике является так называемая Бездонная, – вещал Золтан. – Прежде туда сбрасывали трупы самоубийц и неизвестных умерших. Как правило, это были путники, зарезанные придорожными грабителями – а тут, как водится, пошаливали. Местное руководство не одобряет экскурсий туда – подобное прошлое порочит облик района, то-се. Но, главное, там действительно опасно. Пещера очень глубока и имеет множество разветвленных ходов, тянущихся на километры. Если туда идти, то в сопровождении спелеологов, а заповедник себе такого позволить не может. И мы туда сегодня не пойдем. В основном туристов водят к так называемой Вещей пещере. Опять-таки, в незапамятные времена там, по преданию, жил вещий праведный отшельник. Он хранил обет молчания и ни с кем не вступал в разговор, но если у его пещеры оставляли записку с каким-то желанием, то желание сбывалось по его молитве. Говорят, это и сейчас действует, так что записок у пещеры, конечно, поменее, чем в Стене Плача, но достаточно для провинциального заповедника.

– Хороший маркетинговый ход, – одобрил Костров. – Но туда мы тоже не пойдем, верно?

– Угадали. Это слишком исхоженный туристами маршрут. Сейчас мы одолеем Совиный переход – это естественный мост между двумя провалами, похожими на распростертые крылья. Потом свернем вправо и углубимся в чащу. Напоминаю – держитесь рядом со мной. Сейчас день, хищники не выходят на добычу, но все равно, можно встретить… всякое.

– Медведя-шатуна?

– Нет, медведи здесь не водятся. – Сидоренков был совершенно серьезен.

Было душно, что несвойственно сосновым лесам. Или, может быть, Костров просто упарился в выданной ветровке, она была слишком плотной для сегодняшней погоды. Но, как бы ни было жарко, Костров не стал ее снимать. В том, как здесь нужно себя вести, одеваться и обуваться, он доверял Золтану.

Они петляли, перешагивали через упавшие стволы, Костров несколько раз спотыкался о кочки, по которым Сидоренков скользил, как по паркету. Наконец Золтан остановился и сказал:

– Спускаемся.

Сначала Костров ничего не увидел, потом за покосившейся сосной разглядел обрыв. И Золтан, не дожидаясь ответа, полез вниз по отвесной, казалось бы, стене. Потом спохватился, крикнул, уже почти достигнув дна провала:

– Веревку бросить?

– Нет. – Костров осмотрелся. Все же это в основном земля, а не скальная стена. Здесь есть за что уцепиться и найти опору. В первую очередь это корни – еще живых деревьев и уже отмерших, они словно змеи оплетали стены оврага. Цепляясь за них, можно было спуститься не то чтоб без труда, но все-таки без больших сложностей. Мысленно Костров поблагодарил своего спутника за предложенные перчатки.

– У вас везде спуск такой? – спросил он, ступив на дно.

– Более-менее. Представьте, даже пенсионеры, да что там, пенсионерки умудряются по стенам лазать. Я же сказал – экстремалы!

Под ногами, среди крупного галечника бежал ручей, чтобы далее вновь пропасть под землей по пути к петлистой Хмельне.

Путники проследовали против течения ручья и достигли места, откуда он вытекал.

– Черная пещера, – негромко произнес Золтан.

Вход в пещеру был почти правильной квадратной формы. Однако шутить насчет «черного квадрата» не хотелось. Приложили здесь усилия человеческие руки, или только воды, некогда плескавшиеся здесь, да ветер создали эти врата – трудно определить. Но зато не собьешься с дороги.

Когда они вошли под каменный свод, тьма обступила