Ослепительный зверь - Наталья Владимировна Резанова Страница 36

детьми, притом что Костров определенно был старше. – Организованному туристу что надо? Поесть, сходить, пардон, в туалет, закупиться сувенирами. В Елани хоть какая-то инфраструктура да имеется. Магазины, кафе, гостиница. Обычно люди добираются до города, осматривают музей и уж оттуда организованно следуют в заповедник, это вы прямиком сюда приехали. Другое дело что сейчас туристические маршруты отложены. Но в любом случае, заповедник связан с музеем и они взаимозависимы. Хотя, конечно, сувенирных киосков и кафе тут нет. Первозданная природа во всей красе. Желаете убедиться?

– Если у вас нет других планов…

– Отнюдь. Предлагаю вот что. Вы ведь хотите взглянуть на пещеры, верно? А мне все равно надо туда наведаться. Так вот, на машине до этой части заповедника не добраться. Пусть водитель подождет вас в Елани. Пока вы будет договариваться о месте встречи, я свяжусь с дежурным егерем. Он подбросит нас еще на пару километров. А дальше уж извольте пешком.

– Раз для машины нет пути, егеря верхом ездят?

– Да, практически.

Костров вернулся во двор – благо Семен еще не отогнал машину к речке, разъяснил диспозицию. На лице водителя отчетливо читалось «и стоило тащиться в такую глушь, когда здесь собственный транспорт имеется?» С другой стороны, Елань – пусть и заштатный, но все же город. Там можно и машину заправить, и поесть нормально. Так что критиковать действия начальства Семен не стал.

Костров прикинул, что с учетом пешего марш-броска к пещерам на все про все уйдет не меньше трех часов. И они с Семеном договорились встретиться по истечении этого времени на площади в Елани, благо она там одна.

Золтан, похоже, успел отзвониться в лесхоз и теперь был занят тем, что извлекал из подсобки какую-то одежду. Предупредив вопрос, пояснил:

– Обувь у вас ничего, крепкая. А то некоторые думают – раз лето, можно в сандалиях. Между тем у нас это категорически запрещено. Змеи же. А вот ветровку я вам выдам, и не говорите, что жарко. Вашу рубашку рискуете порвать и запачкать. И непременно – перчатки.

– Тоже от змей?

– Нет. Там спуск неудобный. Руки обдерете.

– И много у вас желающих спускаться при таких условиях?

– Вы бы удивились, увидев, сколько. Русский человек – по натуре экстремал. Как это уживается с природной ленью, ума не приложу.

Он протянул Кострову ветровку и перчатки. Сам взял небольшой, но плотно набитый рюкзачок, несомненно, там была его собственная амуниция.

– Сейчас Джабраил приедет и отправимся.

Костров предположил, что егерь – татарин, каковых в области проживало много. Кроме того, он уже знал от Волкогонова, что здешние егеря охотхозяйству не подчинены.

– И конечно, хоть и верхом, но не на лошади, – продолжал Золтан. – Егерей у нас квадроциклами снабдили.

– Областные власти расщедрились? – с нескрываемым интересом полюбопытствовал Костров.

– Ну что вы. От них дождешься. Подарок заповеднику от господина Варанова.

– Где-то я слышал эту фамилию, но не помню, в какой связи.

– В городе про это мало знают, это все дела областные… Тутошние промышленники на нас рукой махнули, а вот столичным мы оказались вполне интересны. И два, как в недавние годы выражались, олигарха бьются за то, чтобы полностью возобновить работу шахт. Конечно, их большей частью не добыча мраморов и гипсов интересует – поделочный камень нынче себя не окупает. В основном нужен камень для щебенки. Дороги у нас – вечная проблема, и ее вечно будут решать, а щебень всегда нужен, и в промышленных масштабах. Экологи, разумеется, бунтуют – у нас, мол, уникальная природа, заповедник и все такое. Но господа промышленники изрядно вложились во все отрасли здешней жизни, опять же, народу рабочие места нужны, и все идет к тому, что шахты постепенно начнут выдавать продукт на-гора по полной программе.

– Действительно, у вас тут жизнь бьет ключом, страсти кипят. А городские-то и не в курсе. Стало быть, фамилия одного благодетеля-варяга Варанов, а другого?

– Ну, Варанов, собственно, не совсем варяг. Он в прежние времена был руководителем образцового совхоза, или чего-то в этом духе, потом ушел в бизнес, а теперь к родным корням потянуло.

– Вот теперь я вспомнил, откуда я про него слышал. Точно было образцовое хозяйство Вараново, товарищ Варанов был зачинателем коллективизации в нашей области, а его дети-внуки дело продолжали. Такие красные бояре.

– А господин Шеин, хотя и не имеет корней в здешних краях, зато имеет интересы…

– Шеин, – повторил Костров и посмотрел на собеседника внимательно. – Это который «Итильпром» и Князь-Кесарский вокзал?

Золтан и глазом не повел.

– Теперь вы понимаете, почему он заинтересован в строительной щебенке?

Затарахтел мотор, и во двор въехал егерь на вышеупомянутом средстве передвижения. Костров не то чтоб одобрял, но мог понять распространившуюся в последние годы моду на квадроциклы. Российское бездорожье одолеть можно на джипе или вездеходе. Ну или на танке, если очень надо. А квадроцикл, являясь упрощенной версией джипа, стоит в разы дешевле. Так что Кострова больше заинтересовал егерь. Он определенно не был татарином. Волжские татары, по правде говоря, от этнических русских внешне отличались только национальным костюмом – а по нынешним временам и костюмом не отличаются.

Костюм егеря был тот же, что и всех, кто работает в охранной сфере – что бы эта сфера ни охраняла. Камуфляжный комбинезон, берцы. Правда, очень многие смотрятся в таком прикиде нелепо или комично. А на этом сухощавом парне форма сидела как родная. Лицо у егеря было явно кавказской национальности – смуглое, жесткое, горбоносое. Джигит, туды его в качель. Впечатление усугубляла винтовка на переднем сиденье.

– Сотрудникам лесхоза разрешено оружие? – поинтересовался Костров, когда егерь притормозил. – У вас же охота запрещена.

Ответил не егерь, а Сидоренков.

– Им потому и выдается оружие, что охота запрещена. Не против зверя, а против браконьеров. Тут желающих поживиться за счет заповедника в прежнем десятилетии было множество, а как егерям оружие выдали – сразу поубавилось.

Егерь продолжал молчать, сохраняя каменную физиономию, и Золтан пояснил:

– Вы, ежели что, у меня спрашивайте, Джабраил по-русски плохо говорит. Он – курд, пару лет как к родственникам сюда переехал. У нас в Елани довольно большая езидская община.

– Не слышал, – честно признался Костров.

– Вот, ничего вы в большом городе про наши районные дела не знаете. А народ сюда с Кавказа лет двадцать как потянулся, как только там трясти начало – во всех смыслах.

– А вы, стало быть, по-курдски говорите?

– По-курдски – нет, но кое-что в тюркских языках смыслю. Ладно, грузимся.

Сидоренков забросил на заднее сиденье свой рюкзак, забрался сам. Костров последовал за ним, и Джабраил газанул. Прежде чем Костров успел оглянуться, контора заповедника осталась позади, а они неслись, подскакивая, между холмов, то густо заросших диким кустарником или одичавшими яблонями, то голых, где из-под жухлой травы выпирали камни. Речка Хмельна непостижимым образом возникала то слева, то справа.

Джабраил