Чубчик кучерявый - Анатолий Федорович Дроздов Страница 28

— Я хорошо тут получился, — сказал Валера, разглядывая фотографию. — Сергей, спроси у замполита: он может отпечатать мне такую ж карточку, только размером меньше, чтобы в конверт влезала. Домой пошлю.

— И мне, и мне, — загомонили остальные.

— Спрошу, — пообещал Сергей.

Как оказалось, не понадобилось. Царапкин сам нашел их в кубрике, где и раздал им фотографии.

— Спасибо, товарищ старший лейтенант, — поблагодарил за всех Сергей. — Вы слышали, что будет и вторая группа охотников на тварей?

— На базе восьмой роты сформирована, — кивнул Царапкин. — Возглавит замполит.

— А он охотник?

— Не знаю, — пожал плечами старший лейтенант. — Когда нас инструктировали после призыва, об этом он не говорил. Я вот, к примеру, не охотник, даже ружье ни разу не держал в руках.

И он смущенно улыбнулся.

— Зато вы сделали шикарную стенгазету, — польстил ему Сергей. — Фотографируете классно, печатаете фотографии. Я это не умею.

— Спасибо, — поблагодарил Царапкин и удалился.

А члены группы сели писать письма. Вложили их в конверты вместе с фотографиями, заклеили, сложили в планшетку старшего сержанта. На выезде бросят в почтовый ящик где-нибудь в деревне. Можно отправить и отсюда, но это будет дольше. Письма складывали на отдельный столик у дежурного по части, оттуда их везли оказией в столицу Белоруссии, а уж там несли на почту. Сергей писал отцу с сестрой. Первое письмо он им направил по приезду в Савичи, где коротко сообщил, что призван в армию на сборы, а те затянутся надолго. Подробности — позже. Сейчас же просто написал: он жив, здоров и служит, что подтверждает фотография.

После обеда группу снова вызвали «гонять ворон», как пошутил Валера, когда они садились в «бобик». Зря насмехался: на этот раз не получилось так легко и просто, как утром. Во-первых, тварей оказалось больше, а, во-вторых, они напали первыми, слетев с деревьев и стремительно атаковав охотников. Причем, с разных сторон и не плотной стаей. Умнеют монстры… Патроны в магазине «Мосберга» закончились мгновенно, перезарядить ружье Сергей не успевал. Ребята поддержали огнем из автоматов, но бить по одиночным, юрким целям из «калашникова»… Одна из тварей пролетела мимо головы Сергея и распорола ему щеку костяным шипом на кончике хвоста. Валера отогнал ее прикладом, Сергей успел воткнуть патрон в приемник «Мосберга» и сбил ее вдогон картечью. На этом твари кончились, и наступило время заниматься раной.

— Ерунда, — сказал Степан, промакивая кровь салфеткой из индивидуального пакета — их раздали солдатам еще в начале службы. — До свадьбы заживет, но шрам останется. Хорошо, что не в глаз…

В школу Сергей вернулся с забинтованной щекой и сразу же отправился в медпункт. Там хмурый фельдшер-прапорщик замазал рану йодом и, приложив к щеке салфетку, закрепил ее пластырем.

— Поднимется температура — придешь, дам освобождение от службы. — сказал солдату. — А так нет оснований.

Перед отбоем обе группы вызвал Самойлов для распределения по направлениям и уточнения деталей службы. И сразу же уставился на пластырь на щеке Сергея.

— Что это?

Степан в деталях рассказал.

— Охотнички! — процедил щеголеватый старший лейтенант, командовавший новым МОГом. — Ворона заклевала.

Он усмехнулся. Сергей хотел резко ответить, но дядя Жора посоветовал не возникать, и он сдержался. «Поверь мне — этот хлыщ нарвется, — бурчал, когда майор их распустил. — Заносчивый сильно. Вместо того, чтоб попросить вас поделиться опытом, стал строить из себя великого охотника. Я много повидал таких. Дебилы…»

И дядя Жора не ошибся: уже назавтра старшего лейтенанта доставили в школу замотанного в окровавленные бинты.

* * *

— Нас вызвали в деревню Новоселки, — рассказывал смурной ефрейтор, встав перед Самойловым и группой Сергея в учительской. — Там куры стали пропадать у местных из сараев, а вчера под вечер одна старушка увидала, как тварь тащила задушенную курицу по направлению к роще неподалеку от деревни. По виду — волк. Ну, утром позвонила нам, и нас отправили разобраться.

Он замолчал и тяжело вздохнул.

— Дальше! — приказал Самойлов.

— Старший лейтенант велел нам выгнать тварь из рощи, сам собирался ее встретить в поле с автоматом. Хотел лично убить.

— Ох, ни фига себе! — Валера не сдержался. — Он, что, больной на голову?

— Молчите, рядовой! — окрысился Самойлов. — Ефрейтор, продолжайте.

— Мы и пошли. Передвигались цепью, стреляли по кустам. Вышли к опушке, вдруг слышим: крики! Рванулись к ним, а это тварь катает командира по земле и рвет его за руки-ноги. А у нас патроны в магазинах кончились. Пока сменили и начали стрелять над ними в воздух… Боялись лейтенанта зацепить. Тварь его бросила и убежала. Мы подобрали командира, перевязали — и сюда.

Он смолк, понурившись.

— Товарищ майор, могу задать вопрос ефрейтору? — спросил Сергей.

— Валяй! — кивнул майор.

— Вы рассмотрели тварь? Как она выглядела?

— Ну… — задумался ефрейтор. — Ростом с овчарку, чешуя с рыжим отливом, пасть длинная, на морде — костяная маска.

— А что еще? Припомни!

— Сосцы под брюхом, — подумав, сообщил ефрейтор. — Точно! Как у кормящей сучки.

— Спасибо, все понятно.

— Нам — ни хрена, — нахмурился Самойлов. — Рассказывай, Скворцов!

— Это лиса. Волки не лазят по сараям и не воруют кур. А вот лисицы — запросто. Одну задушат — и утащат, затем придут за следующей. Есть даже поговорка: «Повадилась лиса в курятник». Они рассматривают птиц как кормовую базу и не успокоятся, пока всех не сожрут. Скорей всего, лиса немолодая, уже таскала кур в деревнях до мутации, поэтому вела себя как прежде осторожно, не проявляя агрессивность. Плюс у нее там логово с лисятами, вернее, с молодыми тварями. Она им курочек носила. Поэтому и бросилась на командира — щенков спасала. Иначе б просто убежала.

— Что предлагаешь? — спросил Самойлов.

— Отправиться туда и уничтожить тварей, — Сергей пожал плечами.

— А справитесь? — спросил Самойлов. — Старлея крепко покусали. Жить будет, но со службы спишут. Что делать, знаешь?

— Так точно.

— Давайте, парни, — не по-военному велел майор. — И будьте осторожны. Наденьте робы из брезента — все-таки защита от укусов. Вот будь она на старшем лейтенанте — не пострадал бы тяжко.

— Наденем, — пообещал Степан.

— Еще бы магазины от ручного пулемета