Фантастика 2026-158 - Максим Арх Страница 267

[8] Павел I Петрович (20 сентября 1754 — ночь с 11 на 12 марта 1801) — император Всероссийский с 6 (17) ноября 1796 года, великий магистр Мальтийского ордена с 29 ноября (10 декабря) 1798 года.

[9] Яков Фёдорович Скарятин 1780 – 1850. Полковник, участник заговора против императора Павда I. Один из цареубийц.

[10]Алексею Никитичу Пещурову был поручен надзор за А.С. Пушкиным во время его ссылки в Михайловское. В 1837 году Пещуров как псковский губернатор принимал участие в хлопотах по захоронению поэта в Святогорском монастыре.

[11] Письмо А.С. Пушкина к жене от 18 мая 1836 г. - Разве в наше время, когда мы били немцев на Красном Кабачке, и нам не доставалось, и немцы получали тычки сложа руки?

[12] Старая записная книжка. П.А. Вяземский.

[13] Александр Фёдорович Воейков — русский поэт, переводчик и литературный критик. Родился: 30 августа 1779 года, Москва Умер: 16 июня 1839 года (59 лет), Санкт-Петербург.

[14] В своей книге «Наталья Николаевна Пушкина-Ланская. Из семейной хроники жены А. С. Пушкина» Александра Петровна Арапова (урождённая — Ланская) со слов крепостной няни намекает на неродственные отношения между Александром Сергеевичем и Александрой Николаевной, но твердо это не утверждает. Мнение автора этой книги, что этот намек явная клевета, Наталья Николаевна была не такой женщиной, которая бы потерпела подобные отношения у себя дома.

Александра Петровна Арапова (урождённая — Ланская) — русская писательница, переводчик, мемуарист, автор очерков и романов, старшая дочь Н. Н. Пушкиной от второго брака с П. П. Ланским. Родилась 15 мая 1845 года в Санкт-Петербурге, умерла 20 февраля 1919 года в Петрограде.

Глава 4

Самовластительный Злодей!

Тебя, твой трон я ненавижу,

Твою погибель, смерть детей,

С жестокой радостию вижу[1]

Прочитала Пушкину его стихи Госпожа Смерть и ледяной рукой взяла его за сердце. У Госпожи Смерть было лицо императора Николая Первого.

- Значит ты хочешь моей смерти и смерти моих детей? – продолжал бесстрастно, голосом Госпожи Смерть, спрашивать Император.

Ледяная рука сжала его сердце еще сильнее, сердце чуть билось. Смертельно бледный Пушкин держался на ногах только силой воли и гордости.

- Ну что-ж Александр, поговорим начистоту? – пристальным и как он считал магнетическим взглядом, водянистых голубых глаз смотрел на Пушкина, Император.

Аудиенция Пушкину была дана в Чудовом монастыре Московского Кремля. Император и Поэт говорили с глазу на глаз. Император был молод, красив, высок и внушителен в мундире Лейб-гвардии Преображенского полка.

Николай Павлович уже прочитал верноподданное письмо поэта[2] и получил сведения о деятельности Пушкина после восстания декабристов.

Пушкин понимал, что сейчас сию минуту решается его судьба. Он был взвинчен и подавлен.

Этот человек, который вызвал его из ссылки, уже утвердил приговоры Верховного уголовного суда по его единомышленникам и друзьям. Пятерым в помиловании отказано: Их повесили. Остальным каторга и ссылка в Сибирь.

- Я знаю, что ты был среди них, - ледяным тоном поведал Император, - вот садись за стол и прочти.

Николай уселся за небольшой инкрустированный стол сам, жестом предложил сесть Пушкину напротив, передал ему для прочтения пачку листов, исписанных каллиграфическим писарским почерком.

Пушкин быстро читал. Те с кем он выпивал, играл в карты, ездил к актеркам и горячо спорил о судьбе России, давали на него показания следственной комиссии. Не все, всего несколько человек, но этих показаний было достаточно не то что для каторги, для петли. В показаниях прямо говорилось, о его членстве в тайном обществе, и что его: стихи «Вольность» и «Кинжал» — это призыв к цареубийству.

Пушкин почувствовал, как ледяная испарина выступила на лбу, Госпожа Смерть продолжала давить его сердце. Он в упор посмотрел на Императора, тут за столом они были равны. Валятся в ногах, молить о пощаде я не буду, говорил его горящий взгляд.

- Твой друг Пущин и другие показания на тебя не дали, - спокойно сообщил Император, - а эти …

Он взял у Пушкина листы и с хрустом разорвал их, обрывки выбросил в корзину,

- По моей воле эти листы из дела изъяты, - чуть улыбнулся Император, - Тебе ничего не грозит.

Возможно Император ждал, что Пушкин будет его благодарить, но поэт молчал.

Император встал, Пушкин тоже вышел из-за стола. И опять высокий величественный Император в военном мундире, сверху вниз смотрел на одетого в скромный сюртук невысокого Поэта.

-Я хочу поговорить с тобой как дворянин с дворянином, - заговорил Император, - без чинов,

- Я, Вас слушаю Николай Павлович, - сдержанно ответил поэт, чувствуя как бешено забилось сердце,

- Я знаю, что приговор своим друзьям ты считаешь неоправданно жестоким,

- Да, - нервно ответил Пушкин, - неоправданным и жестоким,

- А ты представь себе, что я убит заговорщиками, августейшая семья, в том числе и дети убиты или под арестом в крепости. Заговорщики захватили власть и объявили об освобождении крепостных крестьян, об уравнении всех сословий в своих правах. Что было бы? Смута! Россию бы кровью залили. Большинство дворян своих привилегий, своих поместий без боя бы не отдали. А разве среди них нет твоих родственников и друзей? Вспомни Пугачева, ведь даже детей, дворянских детей эти изверги не щадили. Ты этого хочешь? А тем временем на границах, враги империи, стали бы рвать ее на части. Но уже не кому было бы выступить на защиту родной земли, мы бы занимались взаимным истреблением. Ты об этом думал?

- Я был там на площади,- взволнованно продолжил Николай Первый, - сам видел бунтовщиков,

Он как тогда ощутил приступ ледяного ужаса, с замирающим сердцем наблюдал как из рядов заговорщиков, выстроившихся на площади, смотрит на него Госпожа Смерть.

- Посылал Милорадовича,[3] уговорить солдат вернуться в казармы, его смертельно ранили выстрелом в спину, посылал митрополита, его с насмешками прогнали, к заговорщикам выходил мой брат Михаил, его не слушали. Я не хотел крови, не хотел. Но выбора мне не оставили. После залпов пушек, твои друзья бросили солдат которых вывели на площадь и бежали,

Чуть успокоившись Николай Первый вновь заговорил:

- Ты полагаешь, этих господ, благородными людьми? Что ж вот тебе истина, прими ее. Выводя подчиненных им солдат на бунт они им лгали, говорили, что я узурпатор, что Императором должен быть мой старший брат Константин. Знали они, знали, что по завещанию Александра Первого его наследником был я, что