Песня скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова Страница 26

Дискуссию прервал звук гонга — гостей призывали в банкетный зал. В последний момент к ним присоединился опаздывающий чернокожий в дорогом светлом костюме. Его встретили шумными приветствиями.

— Вы не знаете кто… — спросил князь Нишича. И осёкся, увидев застывшее лицо журналиста.

— Это последний министр иностранных дел Джамхиры Оньедини Пхунмилаво, — тихим, натянутым, как струна, голосом ответил Радое. — Лучший друг и вернейший соратник покойного президента Ндумо.

Тонкая ножка хрустнула и переломилась, бокал упал, залив страницу блокнота красным вином, как кровью.

Глава 6

Народный Союз, республика Вендия, база небесного флота на острове Теврос

Дойдя до середины речи, Доневич иссяк и в сердцах отшвырнул шпаргалку.

— Нельзя так с военными! — загремел он. — Если страна ставит им боевую задачу, она не должна её отменять. Мы готовили людей к сражению — и тут этот позорный приказ! Корабли ползли домой, как побитые псы, пропагандисты сочиняли разную хрень, чтобы обосновать драп, им никто не верил, матросы нажирались в хлам, дело дошло даже до массовых драк! Так всегда бывает, когда штатские лезут руководить армией и флотом, не советуясь с командованием!

— Строго говоря, маршал Кордич не имел военного образования и даже не служил в армии… — осторожно уточнил пожилой писатель, прославившийся скучнейшим романом о детстве вождя. — Тем не менее…

— Он партизанил! — отрезал вице-адмирал, опрокинув от расстройства чувств внеплановую рюмку. Зажмурился и на мгновение словно провалился на девять лет назад, когда военные и руководство Народно-Революционной партии привели к власти министра обороны генерала Меткеша. Именно подчинённые Доневича брали под арест низвергнутого Хрноевича. И недавно почти всемогущий вождь бешено ревел, не ожидая, что человек, обязанный ему карьерой, будет строго следовать уставу и выполнит приказ непосредственного начальства. — И всегда советовался с вступившими в его армию офицерами! А этот и пороху не нюхал! Неудивительно, что его обманули, как сельского дурачка на ярмарке! Никакого вмешательства Лиги не планировалось! Командир крейсера, при виде которого бывший председатель наложил в штаны, предстал перед военным трибуналом и признал, что присоединился к флоту Уммахана без приказа, якобы для того, чтобы предотвратить войну и спасти невинных людей. Неманя опозорил наш флот и выставил на посмешище страну!

За правыми концами столов, где группировались военные, захлопали. Радо рассказал Караджеровичу, как получил у бывшего капитана «Ламотта» автограф на книге «Блеф во имя милосердия», изданной огромными тиражами на всех языках человечества. После чего взял у него подобострастнейшее интервью. И когда уважаемый суар Дебёф расслабился, в самом конце вежливо спросил: с чьей подачи он получил должность вице-президента крупнейшего автомобилестроительного концерна Орлеании Leyson Marconie? Не имея ни малейшего представления о сходящих с его конвейеров роскошных лимузинах и тяжёлых грузовиках? Уважаемый суар долго и путано объяснял, что отвечает за рекламу и связи с прессой, но покрасневшая физиономия и бегающие глазки выдали его с головой. Стало ясно: капитана изначально направляли, щедро вознаградили, и сейчас уже понятно, кто… Князь тонко улыбнулся — он тоже был в курсе: благодетели — вездесущие Оназисы с партнёрами.

Тем временем ведущий собрание — тот самый круглолицый капитан, что интересовался карикатурами «Рассвета», объявил следующего оратора. Потом ещё одного… Партийные чиновники произносили речи длинно и скучно. Простудившийся в разгар лета товарищ Зленовац выступить вообще не смог — малейшее напряжение голоса отзывалось кашлем. Приглашённый в соответствии с курсом на всяческое примирение с Церковью священник намекал, что Хрноевича свергли, ибо боги покарали его за предательство Джамхиры. Почему потерял трон император Сретан III, напротив, положивший флот и державу во имя спасения союзников, батюшка благочестиво умолчал.

Седьмой по счёту выступавший привлёк внимание. Невысокий чернокожий человек говорил тихо и проникновенно:

— Простите, я вендийский не очень… Мне всё трудно говорить о Ндумо. Это бывал мой друг… любимый друг. Помню, мы мечтали вырвать Джамхиру из дикости, построить там общество современное. Чтобы заводы, поля, города — как у вас. Я нельзя упрекать вендийских братьев. Кто я такой есть? Но мне больно: ведь Ндумо мёртв, а я зачем-то живу…

…Коллеги завидовали Радо за его умение отключаться от всего окружающего. Журналист мог делать заметки хоть посреди комнаты с галдящими сотрудниками, хоть в грохоте машинного отделения корабля, хоть под артобстрелом. Вот и сейчас он заставил себя ничего не слышать и опомнился, когда сосед слева толкнул его локтем. В уши вплыл баритон ведущего:

— Слово предоставляется редактору газеты «Рассвет» товарищу Нишичу, который много лет проработал в Джамхире и лично знал её президента.

Радое медленно поднялся со стула:

— Собственно, уважаемый Пхунмилаво уже всё сказал. Мне нечего добавить к его словам.

И, уже садясь, услышал шёпот сзади:

— Что это он? Недавно даже книгу о Ндумо выпустил, а тут…

— Перепил, наверно, язык заплетается…

Радо не отреагировал. Хотелось немедленно убраться подальше, но чутьё подсказывало: можно упустить сенсацию. Или ведущий к ней след. Что там такое пёстрое официанты несут?

Рассудив, что переход от траура к единению состоялся, Радмила подала сигнал — настало время сюрприза. На столах появились стопки с цветными коктейлями. Жёлтый, красный и фиолетовый слои повторяли цвета джамхирского флага. Крохотные бутербродики с красной икрой символизировали кровь жертв защитников республики.

Присутствующие оценили, Пхунмилаво смахнул слезу, опрокинул стопочку, зажевал икоркой и продолжил делиться скорбными воспоминаниями с соседями по столу. Торжественная часть закончилась, начинались долгожданные возлияния.

— …Несравненная Венцелина Лесковац! — провозгласил ведущий. Маленький оркестрик, тихо и ненавязчиво оттенявший разгулявшийся банкет, заиграл громче — и певица вышла к публике. Она не обманула Радмилу. Длинное платье смотрелось бы скромно, надень его Лада. Но Венцелину с её фигурой оно обтягивало так, что приличнее было бы выступить голой. Изящный серебряный кулончик в виде священного жернова лежал на груди почти горизонтально, и без того тонкая талия благодаря угольно-чёрному цвету наряда казалась и вовсе осиной, а безупречно круглая корма, казалось, вот-вот прорвёт прочную ткань. Обалдевшие офицеры на мгновение обмерли и разразились такими аплодисментами, криками и свистом, что возмущённые возгласы дам беспомощно потонули в буре восторга.

Хотя, в строгом соответствии с контрактом, песни исполнялись исключительно патриотические, зрелище получилось чрезвычайно похабное. И не из-за одного костюма — интонации тоже оказались… своеобразными. Например, слова «много нас тогда уходило в лес» звучали так, будто партизаны шли туда возлечь с певуньей на мягкой травке.

Прошло первое отделение, второе… а сухопутные