Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов Страница 253

Всеобщий плохой английский — он и спаситель, и помеха. Тем не менее я понял все, долго потом думал и сам для себя философию швейцарцев изложил. Это было… ну прям «Эмиль, или О воспитании». Книга, которой папка мучил меня в юности. Бедный Руссо.

Итак…

Воспитывать африканцев — вредный утопический вброс. Африканцев не смогли воспитать ни капиталисты, ни коммунисты, ни все религии мира, ни весь опыт и история эволюции человеческого рода, не смогла воспитать местечковая пенитенциарная система и собственная семья со своим кругом общения — африканец каким был, таким и останется и спустя стопицот лет… Кто тут предлагает опять воспитывать, образовывать, кормить-поить и оглаживать по-своему состоявшихся людей? Потому только страх и жадность — сакральное «кнут и пряник», деньги и наказание. И всё и сразу и все понимают. Что же касается использования, обучения и воспитания рабов, то это совершенно не должно интересовать кого-либо, кроме владельца, постоянного или временного, арендующего рабочую силу. Ибо именно он должен отвечать по полной линейке перед цивилизованным сообществом, ради которого рабство и затеяно, — от «ай-яй-яй» до посадки на кичу с чириком в зубах, да с полной компенсацией всего, чего должно. Обеспечил Базель и Берн продукцией? Молодец. Сбежали от тебя негры и примочили кого? Плохой. Всем остальным жителям анклава лезть туда не надо, как и лишний раз думать о проблеме, которой нет. В конце концов, лучше всего живут именно те негры, что были вывезены в США — вон даже президент страны был из их числа…

Я слушал старого вояку и понимал, что они еще что-то держат в голове, какую-то моральную дорожку отхода типа: «И мы их когда-нибудь отпустим, вот только выучим, соструним да спасем от дикости».

Но были и вот такие, весьма здравые суждения:

«…Нам необходимо свято помнить следующий императив: анклав Швейцария есть жилая и политическая территория, обустроенная и обжитая гражданами и только для граждан Швейцарии. И все остальные самоходные предметы, от собак до автомобилей, имеют право на обитание в анклаве ровно до той степени, пока они не мешают и тем более не угрожают гражданам. Анклав не обязан подстраивать своих граждан под них, справедливо лишь обратное. В анклаве все, кроме граждан, не имеют никаких прав — только обязанности и ограничения».

Клетку надо пополнять.

Одной из целей рейда патруля в мою сторону, как мне сообщил Рольф, и является пополнение клетки. Отловленных африканцев опять используют на плантациях — ничто не пропало в истории человечества, всякий опыт оказался востребован синусоидально. Зона, как и положено, обнесена периметром с «запреткой», стоят вышки с прожекторами и вертухаями. Именно эта безответная дармовая рабочая сила и обеспечивает материальную устойчивость этого милого анклава. Поэтому я не горю желанием участвовать в такой облаве, да и… Джип — он всем нужен. «Френдли файр»[62] в спину — и все дела, Федина машина свободна.

Знают ли западные африканские племена и группы про такие фокусы соседей-европеоидов? Думаю, что знают. Но поделать ничего не могут — обороны Замка и анклава им не пробить.

Вот так тут и живут.

Стратегия «виксов» простая — избирательный изоляционизм.

Конечно, было бы очень интересно поговорить на эту тему с людьми понимающими, знающими по теме на порядок больше меня, но такое общение не для только что заявившихся, как Федя на джипе, приехавший из ниоткуда. А знаю я мало. Выпытываю инфу по крохам, боюсь контрразведки или «особого отдела генштаба» Замка. Хотя ни разу никто не упомянул о наличии в структуре управления анклавом подобных служб, сомневаться, что кто-то подобные функции у селектов выполняет, не приходится. Есть тут свой Берия, не может его не быть. Раз уж лагерь наличествует.

Разведывательные данные добываю из частных разговоров ни о чем, выслушивания бытовых жалоб и сопроводительных пояснений к просьбам и заказам. Стараюсь никак не выказывать своих интересов.

Монархия не собирается расширять территорию — они уже достигли такого уровня, когда посчитали рациональным захлопнуться под створками. С неграми, как это ни странно, существует некий паритет. В обыденное время они друг друга мочат и пленят, сами понимаете, практически односторонне, но периодически устраивают сборища-торжища. И тогда организованный караван африканцев приезжает в анклав с накопленными, наработанными и награбленными товарами, и на поляне между Берном и Базелем разворачивается огромная ярмарка. Мало того, зачастую африканцам «помогают» — скидками и отсрочками платежа. Однако есть и непримиримые — именно эти и болтаются возле границы, в зоне Плохого Леса, очень мутной и опасной территории полного безвластия и беспредела. Таких тут называют «команчами». Похоже, я команча и грохнул на горке.

Говорят, что напротив нас, где-то посредине между Волгой и Рейном, есть селективный кластер Эфиопия, но сами они ни разу тут не проявлялись и на ярмарку не приезжали. Что настораживает многих базельцев.

Фактически анклав «виксов» откупился от всех. Два раза в год скупая у диких и не очень африканцев взаимно награбленное, в обмен на внешне поставленные блага, он становится отчаянно нужен неграм. От своих граждан Берн откупается надежной охраной и организованным правопорядком, минимальнейшим допуском к корыту и, что самое главное, стабильностью и ламинарностью жизни. И никто, кроме тех, что уже прижились под боком, королю, как и его подданным, больше не нужен…

— Алло, Тео! О чем задумался? О бабах? — криком из рубки прервал мои размышления шкипер, уже давший втык команде и готовящий судно к отплытию.

— О вечном, Ули! — постарался я улыбнуться.

— Значит, о бабах. К черту это вечное, поднимайся на борт! — жизнерадостно завопил Маурер, в очередной раз срываясь с роли.

Неожиданное предложение.

— На борт? Вообще-то у меня дела…

Я с сомнением посмотрел на две туши молодых, но не по-земному крупных кабанчиков, которых так и не успел закинуть хозяйке «Балтазара». Удачно у меня выходит с кабанами. Неподалеку от своей базы я нашел большую дубовую рощу, граничащую с огромной поляной, — троп кабаньих немеряно. Сначала организовывал засидки, потом мне это унылое сидение на ветках надоело, и я принялся браконьерить. Теперь ставлю на тропах самострелы из «безумно-максовых» обрезов — отлично выходит. Найденные патроны с картечью отменны, свалят с близкой дистанции хоть носорога. Дабы не отпугивать от рощи этот источник колбасного производства анклава, между охотами делаю перерыв: пусть кабаньи тейпы успокоятся.

Задние сиденья у Руби я снял и закинул на чердак — за ненадобностью. Но вообще-то машину хочу поменять: слишком уж