Фантастика 2026-158 - Максим Арх Страница 246

Боже какая духота, не переставая улыбаться кавалеру, ворчливо думала Наталья Николаевна, осталось только лишиться чувств. Какой скандал (!), а тут ещё этот корсет, дышать совсем невозможно, всё сдавил. Ох не даром добрый знакомый и домашний доктор их семьи, милейший Иван Тимофеевич Спасский,[6] настоятельно рекомендовал ей никогда не затягивать корсет, так как это приводит уменьшению тока крови и как следствие к обмороку. Сиречь потери сознания. А как тут пред балом не затягиваться? Талия после многократных родов далеко не осиная, грудь уже чуть обвисла. Втиснулась перед балом в корсет, вот и талия тонка, а грудь высока, пышна и соблазнительна, то-то этот кобель прерывисто дышит винным перегаром в лицо, пялится в декольте и старается произвести впечатление. Дышать нечем? А что делать? Терпеть надо!

Наталья Николаевна слушала кавалергарда и в силу физиологических причин от давления то бледнела, то краснела. Кобель в мундире полагал, что это результат его настойчивых комплиментов и полагая себя неотразимым, радостно, победоносно скалясь усиливал куртуазную атаку.

Наталья Николаевна еще раз оглянула помещение в поисках мужа. Царственная роскошь бальной залы, золотое сияние придворных и военных мундиров, красота бальных платьев дам и чудный блеск одетых на них драгоценностей. Всё это сливалось в единое блистающее и переливающееся цветное полотно, которое отражалось в чистейших зеркалах дворца. Гремела музыка, кружились в танце пары и кружилась голова у Наташи, ей мучительно просто нестерпимо хотелось пописать, а мужа она так и не увидела.

Бросил меня одну, а потом будет изводить ревностью, злобно подумала Наталья Николаевна, не зная, как сказать настойчивому кавалеру, что ей надобно отлучиться по естественной надобности. Ее сердце опять пронзила острая боль и она неожиданно обмочилась.

- Еще разряд, -услышала Наталья Николаевна, открыла глаза и увидела, как на мониторе реанимационного аппарата линия стала прерывистой. Сердце забилось, заработало и ей полегчало, а полегчала ей от того что она обмочилась на постеленную кленку кровати в палате реанимации, а не на балу в роскошное платье.

- Спасибо, достаточно, - тихо и спокойно сказала врач Гончарова, коллеге врачу кардиологу Пете Ланскому[7] с которым ранее разок имела интимные отношения. Хотя какой к черту это интим, интим это что – то эротично возвышенное, а тут просто совокупились ночью вовремя суточного дежурства. Не любовь, даже не похоть, а так, от скуки.

- Ну Наташа, ты меня и напугала, - ласково и тихо сказал врач реанимации Ланской,

- Что такая страшная? – чуть усмехнулась Наталья Николаевна, - Ну конечно обоссанная пациентка, не то что не возбуждает, а скорее вызывает отвращение.

- Иронизируешь? – чуть улыбнулся Ланской, - Значит угроза миновала,

- Наши разовые отношения, - равнодушно заметила Наталья Николаевна, - для тебя угрозы никогда и не представляли. И хватит тут болтать, иди тебя больные ждут.

- Я пришлю санитарку, она тебя оботрет и сменит белье, - холодно сказал ей Петя Ланской, а выходя из помещения с легкой горечью добавил:

- А наш единственный раз, таким остался потому, что это ты так решила. Ты Наташа, никого не любишь и никому не веришь.

Из реанимации в одноместную палату отделения кардиологии ее на каталке перевезли на следующий день. Наталья Николаевна не роптала, она была равнодушно спокойна, послушно выполняла все разумные предписания врача. Ланской ее более не беспокоил. Шизофрения никак не проявлялась. Приходили знакомые врачи. С ее хирургического отделения и с отделения кардиологии, они ее ободряли, искренне утешали. Операционная сестра с ее смены Таня Ларина буквально на следующий день после госпитализации принесла ей отличное белье из натуральных материалов, отдала Наталье Николаевне свой спортивный костюм и новые специально для нее купленные домашние тапочки. Наташе при сохраняющемся безразличии и апатии стало чуточку легче, огненный клинок в ее сердце угас, а затем растаял, сердце билось сильно и ровно, ЭКГ[8] показало хорошие результаты.

- Десять дней пребывания и лечения в стационаре это минимум, - на обходе категорично заявил заведующий отделением кардиологии, в ответ на тихую просьбу Наташи о выписке, а пришедший с ним ее непосредственный начальник заведующий отделением хирургии согласно кивнул головой.

- Но вы же сами возмущались и говорили, что работать некому, нагрузка на тех кто остался возросла, а это непреходящая усталость и увеличенный риск врачебной ошибки при операции, - стала возражать Гончарова.

- Наталья Николаевна, - чуть повысив тембр голоса властно и строго сказал заведующий отделением хирургии Иван Тимофеевич Спасский - вы уж позвольте мне без вашего участия решать вопросы, связанные с профессиональной нагрузкой персонала.

- Когда Даль узнал, что вы в реанимации, - чуть улыбнулся заведующий кардиологией, - он приехал в больницу, пришел в отделение и после четырёхчасовой очищающей процедуры вышел на дежурство и встал у операционного стола. Мы его конечно страхуем, после смены отведем в палату и продолжим оздоровительное лечение, в частном так сказать порядке, без документального оформления.

- После выписки, отправляйтесь в отпуск, - отчеканил заведующий хирургическим отделением, - рекомендую вам отбыть на Кавказские Минеральные Воды. В Кисловодске главный врач санатория мой однокурсник, все вопросы с оплатой, проживанием и лечением он решит, с вас только стоимость проезда, - и заметив недоумевающий взгляд Натальи Николаевны, пояснил, - его сын учится у нас в государственной медицинской академии, а я там не только руковожу практикой для будущих хирургов, но и преподаю, так что никакой благотворительности. Его отец желает, чтобы мальчик стал настоящим врачом, а коммерция потом приложится.

- Я-то тут причем? – настороженно спросила Наташа и ей невольно вспомнилось: «Все шлют Онегина к врачам, Те хором шлют его к Водам»[9].

- Прохождение ординатуры этого молодого человека, я доверю вам, - сухо ответил Черномор, - Владимиру Ивановичу Далю давно пора готовить замену, а вы отличный хирург и весьма ответственный человек с реальной перспективой написания и защиты кандидатской диссертации.

А еще я старая одинокая обоссавшаяся никому не нужная баба без мужа и детей, с отстраненной горечью подумала двадцатисемилетняя Наталья Николаевна, одна радость резать на операциях людей и быть «рабочей лошадью» в отделении. Учить молодых балбесов практикантов и для здоровья совокупляться с ними, точно зная, что делают они это только для успешного прохождения практики. Какая мерзость. Наташа закрыла глаза. Голоса посетителей пропали. Всё было противным, омерзительным, пустым, серым жить не хотелось. Она позвала Смерть.

На сей раз Госпожа Смерть была одета в строгий деловой костюм темных тонов. Никто не знает своей судьбы, без слов сказала Госпожа Смерть, ну зачем