Фантастика 2026-158 - Максим Арх Страница 245

была, так в школе издевались, в медколледже дразнили. На последнем курсе вышла замуж за отставного полковника, честно говорю, ради квартиры вышла и взяла фамилию мужа. Бац, а муж импотентом стал. Напророчил, этот Пушкин, этот сукин сын![5] Но, - Таня беззаботно засмеялась, - я хоть и была другому отдана, но все же застукал меня муж с любовником. А дальше вы сами знаете.

Год назад Татьяну и Евгения привезли на машине скорой медицинской помощи. У Тани было сильное сотрясение головного мозга и множественные ушибы мягких тканей. А ее любовника, потерпевшего Евгения, с окровавленным лицом, переломанным руками и проникающими ножевым ранением в анус оперировала Наталья Николаевна.

Евгений выздоровев исчез в неизвестном направлении. А Таня прижилась в больнице, сначала она помогла Черномору снять сексуальное напряжение и ей зачли пребывание тут за учебную практику, затем успешно окончив медицинский колледж она пришла сюда работать. С мужем Таня быстро развелась и вернула свою девичью фамилию. Таня была очень милой, привлекательной женщиной и хорошим человеком, она отлично ассистировала хирургам на операциях, как могла так и помогала лечить больных, этих «несчастненьких» в терминах другого времени. Просто этот хороший человек Таня живет в этических нормах начала третьего тысячелетия, а согласитесь это совсем не нравственные законы первой четверти века девятнадцатого.

Ну а полковника от уголовного дела «отмазал» его бывший солдат, ставший адвокатом.

- Вы Наталья Николаевна, об этом Пушкине даже и не думайте, - по-доброму посоветовала Таня, - не пара он вам.

- Знаю, - улыбнулась Наташа, - спасибо Таня.

Они шли по коридору в операционную и было совершенно непонятно о каком Пушкине они говорят, о давно усопшем поэте или о тихом сумасшедшем больном лежавшем в отделении хирургии. Это Санкт-Петербург, Александр Сергеевич Пушкин отсюда никогда и не уезжал, его любили, ненавидели, завидовали, его читали и декламировали, а многие не читали, а уж тем более не декламировали и вообще были к нему совершенно безразличны, но и эти про него знали. О его личной жизни всё также сплетничали, о стихах и прозе спорили. Он тут по-прежнему живёт в томиках домашних библиотек и по своему последнему адресу: Санкт-Петербург, наб. реки Мойки, д. 12. «Мемориальный музей-квартира А. С. Пушкина».

Ужин был так себе, в принесенных из дома пластиковых коробочках лежала холодная еда для нищебродов с жалкой маскировкой под диету, Наталья Николаевна с некоторым усилием исключительно по необходимости принимала пищу и уныло думала о неминуемой язве желудка от такого питания. Окончив прием пищи, накинув длинный пуховик поверх медицинской униформы, она вышла из ординаторской во двор. Закурила. В длинной тонкой дамской сигарете был не табак, а мелко резанные, пропитанные химическим никотином водоросли. Вечер, сумерки, уже вторая половина обычного суточного дежурства. Было горько, тошно и зябко. Шел противный петербургский снег с дождем. От забавного случая этого «солнечного зайчика» несуразного предложения Пушкина ничего не осталось, всё растаяло и превратилось в липкую грязь на асфальте.

К выходу из отделения подъехала машина «Скорой помощи». Усталая немолодая санитарка вывела из здания больного. Невысокий, смуглый, худой человек в большой не по росту больничной пижаме, коротких полосатых штанах и казенных тапочках на босу ногу дрожал на холоде. Наталья Николаевна узнала Пушкина и отвернулась.

- История болезни и направление, - передала санитарка фельдшеру документы больного.

- Проходите в машину, - предложила замерзшему мужчине коренастаяженщина, фельдшер.

- Куда?! – раздался противный бабий визг, - Больничные вещи верните!

Наталья Николаевна обернулась, кричала Наина сестра – хозяйка хирургического отделения.

- Я что ли за них должна платить? – продолжала визжать Наина.

Наталья Николаевна почувствовала, как резко с перебоями забилось сердце, стало дурно, закружилась голова. Прекрасный фехтовальщик Госпожа Смерть уверенно вонзила тонкий огненный клинок в сердце Наташи.

Это инфаркт, сразу определила врач Гончарова, а при инфаркте необходимо немедленно лечь и …

- Замолчите! – срывая голос истерично закричала Наталья Николаевна, этой склочной и жадной бабе, - Я заплачу!

Она сорвала с плеч пуховик, подскочила к Пушкину и укрыла его, а потом уже ничего не слыша, и не чувствуя как слезы заливают ей лицо побежала в тепло отделения. Госпожа Смерть продолжала держать тонкий огненный клинок в ее сердце.

- Наташа! – закричал Пушкин, но Наталья Николаевна его не услышала. Стало темно. Наташа летела в пропасть. Госпожа Смерть держала ее за руку и летела рядом.

К упавшей на пол женщине бросился врач и сестры приемного отделения. Без суеты женщину подняли и положили на каталку. Врач тут-же проверил пульс.

- Остановка сердца,- зафиксировал он и начав делать искусственный массаж сердца властно скомандовал, - В реанимацию, срочно!

Пушкин побежал к Наталье Николаевне, но его остановили и скрутили выскочившие из машины Скорой психиатрической помощи здоровенные санитары. Он сопротивлялся, тогда на него ловко и быстро одели смирительную рубашку, усадили в машину. Пуховик Наташи с плеч Пушкина упал на мокрую землю, его никто не подобрал.

Машина «Скорой» завыла раненым зверем, засверкав мигалкой умчалась в холодную промозглую петербургскую ночь. У лежащего в смирительной рубашке Пушкина разошлись швы и пошла кровь, он потерял сознание. Летящая в ледяной февральской ночи в машина всё выла и выла, кровь шла, от судьбы не уйдешь. Госпожа Смерть обернулась в полете и пристально посмотрела на истекающего кровью поэта.

А Наташе было не страшно. Госпожа Смерть умеет быть милосердной. Томительное падение окончилось и ее на мгновенье ослепила яркая вспышка. Они без опоры стояли среди звезд, вдали тихо, нежно играла музыка. Одетая в черное бальное расшитое серебром платье Госпожа Смерть улыбнулась Наташе. Наташа робко улыбнулась в ответ и с ледяным ужасом заметила, что у Смерти ее лицо. Не бойся, беззвучно сказала Госпожа Смерть, не сейчас. Но когда ты устанешь до предела сил, и позовешь меня, я приду. А пока … Госпожа Смерть сделала шаг вперед, холодной рукой погладила Наташу по голове и ушла. А задрожав Наталья Николаевна почувствовала, что в ней ожила еще одна Наташа, Наталья Николаевна Пушкина. Это шизофрения, вздрогнув поставила себе диагноз врач Гончарова. А потом закрыв глаза она пошла навстречу призывно звучавшей вдали музыке…

Наталья Николаевна открыла глаза и огляделась. Она стояла у ростового зеркала в большой ярко освещенной бальной зале. Удушливый запах сотен горящих восковых свечей, вонь разгорячённых потных человеческих тел, аромат духов, это был тот самый радостный, возбуждающий и счастливый бальный запах. Наталья Николаевна обмахнула лицо веером, духота не прошла. Она обворожительно улыбнулась, стоявшему рядом и расточающему комплементы, рослому красивому