Спасти поколение победителей! - Сергей Николаевич Зеленин Страница 151

А судьбы всей страны в целом.

Впрочем, «что-то такое» готовилось ещё с середины апреля, когда в народе появились слухи что товарищ Сталин очень недоволен тем, как Красная Армия воевала в Финляндии и готовит очередные чистки среди высшего комсостава. Что типа в Москве у здания Генштаба, даже состоялся митинг вернувшихся с фронта комсомольцев-добровольцев, на котором присутствовал и сам(!) Вождь, который дал очень резкую оценку командовавшим войсками комдивам, комкорам и командармам.

За неделю до «Дня Коминтерна» в советской прессе было глухо и вскользь упомянуто о неких «пособниках международной реакции, которых советский народ пригрел на своей груди - за их правильными речами не подозревая о их истиной сути и двойной морали»… И о неких «советских руководителях - вместо бдительности проявивших непростительную близорукость, благодушие и халатность»…

Из Штаба округа тут же в панике приказали на всякий случай снять со стен все портреты членов Политбюро, оставив лишь одного товарища Сталина.

Наконец прямо накануне Первого мая было объявлено, что Франция и Англия готовятся вероломно напасть на СССР. Но Советскому правительству и лично товарищу Сталину стали известны их коварные планы и были предприняты все необходимые меры, для того чтобы их сорвать.

Напротив, упорно ходящие накануне тревожные слухи о том, что с товарищем Сталиным случилось что-то «нехорошее», не подтвердились. Первого мая он лично выступил на трибуне Мавзолея (чего отродясь не бывало!) и объявил о том, что «День Коминтерна» отменяется, а эта дата отныне празднуется как «День весны, мира и труда»…

И о том, что Всесоюзная Коммунистическая Партия (большевиков) выходит из этой организации, что вызвало буквально шок среди части политического состава Красной Армии.

В течении первой недели мая 1940-го года, по обвинению в антигосударственной деятельности и попытке организации военно-политического переворота, было арестовано всё находящееся в СССР руководство Коминтерна во главе с Куусиненом и Димитровым, а также несколько членов Центрального Комитета ВКП(б) во главе с кандидатом в Политбюро Маленковым. Из военного руководства в числе арестованных оказался «герой» Финской войны Мерецков, а также Смушкевич и Павлов. Ходили слухи и о герое Гражданской войны Будённом, но они не подтвердились. Правда и о самом Семёне Михайловиче, больше ничего не было слышно…

Как в воду канул!

Дальше – больше.

В субботу десятого мая германская армия вторглась в Бельгию, Нидерланды и Люксембург. В Москве же в тот день прошёл Внеочередной Пленум Центрального Комитета Всесоюзной Коммунистической Партии (большевиков), на котором товарищи Андреев, Ворошилов, Жданов, Калинин, Каганович, Молотов и Хрущёв подали заявления об выходе из состава Политбюро ЦК «по собственному желанию».

Из прежнего высшего партийного руководства таким образом, на месте остался лишь Нарком внешней торговли СССР Анастас Микоян и сам(!) товарищ Сталин.

Здесь же на Внеочередном Пленуме ЦК ВКП(б) членами Политбюро были выбраны товарищи Берия, Бонч-Бруевич, Вышинский, Землячка (Залкинд), Потёмкин и Шверник.

Произошли серьёзные передвижки и «этажом ниже». Кандидатами в Члены Политбюро стали товарищи Александров, Зверев, Сабуров, Попков и Щербаков.

Последний кроме того, заменил Хрущёва на должности 1-го Секретаря Компартии Украины.

Пятнадцатого мая произошла Внеочередная сессия Верховного Совета СССР, на которой товарищ Сталин был избран Председателем этого высшего законодательного органа страны вместо Калинина, став таким образом «Всесоюзным старостой» - официальным главой Советского Союза.

На состоявшемся через день заседании Совета Народных Комиссаров СССР, товарищ Сталин был выбран Председателем Совнаркома – то есть главой Советского правительства, высшего исполнительного органа страны.

«В связи со сложной международной обстановкой, когда силы реакции зашевелись возле наших границ», Верховным Советом СССР было объявлено «чрезвычайное положение», был образован Государственный Комитет Обороны (ГКО СССР) – к которому до окончания его действия, переходит вся законодательная, исполнительная и судебная власть в стране…

Председателем ГКО СССР тоже стал товарищ Сталин.

Ну и наконец он стал Верховным главнокомандующим «Вооружёнными Силами СССР» - как отныне стала называться Красная Армия, Красный Военно-морской флот и Красные военно-воздушные силы. Были введены «старорежимные» воинские звания, в том числе и генеральские - которые будет присваиваться не автоматически, а лишь после переаттестации специальной комиссии состоящей из членов «Генеральной инспекции при Ставке Верховного Главнокомандующего».

Председателем же «Аттестационной комиссии» был назначен Начальник «Генеральной инспекции Ставки Верховного Главнокомандования» - генерал армии Жуков, с которым как сам политрук Дмитрий Панов - так и весь личный состав, был уже «несколько» знаком.

Воинские же звания политсостава остались прежними, как звания двух других силовых ведомств НКВД и НКГБ.

Был образован новый род войск – Военная милиция ВС СССР, подчинённая непосредственно Верховному главнокомандующему. Во главе её был назначен армейский комиссар 1-го ранга Лев Захарович Мехлис, бывший до этого Наркомом госконтроля СССР и, славившийся своей принципиальностью и суровым нравом.

«Особые отделы» (ОсО) также перешли из подчинения НКВД под непосредственный контроль Сталина. «Управление особых отделов» стало называться «Контрразведка ВС СССР», во главе которой Сталин поставил никому не известного прежде генерал-полковника Абакумова.

Член Политбюро ЦК ВКП(б) Розалия Землячка (Залкинд) стала Начальником «Политического Управления Вооружённых Сил» (Политупр ВС СССР) - которое теперь непосредственно подчиняется на Наркомату обороны, а партии.

Кому-кому, а Дмитрию Панову сталинская задумка ясна:

Различным подчинением разрушить уже сложившуюся «смычку» между командирами и комиссарами.

Всё это - особенно «Вооружённые Силы» вместо «Красной Армии», «Контразведка» и генеральско-адмиральские звания - вызвало неоднозначные настроения и соответственно разговоры среди лётного и технического персонала 43-го истребительного авиаполка.

А где разговоры – там и вопросы к политическому руководству!

Так как вечно бухой батальонный комиссар Щербаков предпочитал отмалчиваться, или лаяться на любопытных, а комиссары первой и второй эскадрильи – во всём без исключения следовали его примеру, отдуваться по политической линии приходилось политруку Панову. Которого личный состав шибко уважал и считая хотя и слишком «правильным» и, несколько «некомпанейским» - но всё же в доску своим, «неудобные» вопросы задавать не стеснялся…

Например такой вопрос:

- Сперва отменили название армии «рабоче-крестьянская», затем – «красная». Теперь не «красноармеец» и «краснофлотец» - а «боец» и «матрос». Контрразведка - как у белых, вернули генералов… Дожили, что называется! Что дальше? Советскую власть отменят?

Впрочем он и сам был в диком раздрае и не вполне понимал, что происходит. И оттого отвечал односложно:

- Попридержи язык, товарищ! А то он тебя не до Киева доведёт - а в аккурат в противоположную сторону.

Голова шла кругом от происходящего в стране и он искренне радовался, что предусмотрительно отправил свою беременную жену Веру и шестилетнюю