Олимпиада - Алим Онербекович Тыналин Страница 12

у него лучший среди кандидатов, и не за счет техники прыжка, техника у интернатских чище. За счет того, как он лошадь берет. Он с ней говорит как-то, что ли. Чужую злую за двадцать минут приручает. Это не натаскаешь, это как волшебство, умение ладить с животными, оно или есть или нет. У него есть, но откуда?

— С детства с лошадьми, в деревне, — ответил Никитин. — Колхозный конюх учил.

Это было ближе всего к правде из всего, что Никитин про меня говорил. Руки мои и вправду помнили лошадей, только не из деревенского детства этой жизни, а из той, прошлой. Но про колхозного конюха прозвучало достоверно, и тренер кивнул, приняв это объяснение.

Вечерами Никитин разбирал со мной прошедший день в моей комнате общежития, при настольной лампе, по своим записям из блокнота.

— Расклад на сегодня, — говорил он, водя карандашом. — Конкур твой лучший вид среди кандидатов, тут ты первый, это твой пропуск. Стрельба с пистолетом средняя, но рост есть, тренер тебя отметил, он видит базу. Шпага на уровне сильных кандидатов, бьешься на равных с интернатовскими, тренер сборной заинтересовался твоей техникой. Плавание тоже выше среднего. Бег — средний, тут тебя обходят, и это твое слабое место на сборах, как было на Союзе.

— Бег будем вытягивать?

— Бег вытягивать, но не он решает на этих сборах. — Никитин отложил карандаш. — Слушай, что я понял за эту неделю. В молодежную сборную берут не за один сильный вид и не за то, что ты ровно средний во всех пяти. Берут за то, что у кандидата есть и сильные стороны и потолок роста, смотрят куда он еще вырастет. У интернатских ребят потолок виден, их с детства довели почти до предела, дальше они растут медленно. А ты за два года прошел путь, на который у них ушло восемь-десять лет, и тренерский совет это видит по таблицам, откуда ты пришел и куда дошел. Они смотрят не где ты сейчас, а с какой скоростью ты растешь. И вот по скорости роста ты тут первый. Этим и возьмешь, если сможешь.

— А вопросы? Вы говорили, на союзном уровне строже спрашивают.

Никитин помолчал.

— Еще как спрашивают, — сказал он. — Тренер сборной по шпаге уже спросил, откуда у тебя техника. По конкуру спросили, откуда ты лошадей так берешь. На прикидках смотрят таблицы и видят скорость роста, какой не бывает. Пока это просто любопытство, их интересует золотой самородок из области, и они склонны объяснять это талантом, способностями и ранним развитием. Так им проще, и так оно для них привычнее, чем думать про что-то, чего не бывает. — Он посмотрел на меня поверх очков. — Но ты дозируй, как я тебе говорил. Где можно показать чуть меньше, так и делай. Скорость роста и так на пределе того, что они готовы объяснить талантом. Перешагнешь этот предел, и любопытство станет другим. Не торопись быть лучше всех во всем. Тебе нужно попасть в молодежную сборную, а не поразить весь тренерский совет так, чтобы они начали разбираться, что ты такое.

Я кивнул. Это был все тот же разговор, что в коммуналке три года назад, только теперь на самом высоком уровне, где недоуменный взгляд мог обернуться серьезными недоразумениями.

Вторая и третья недели сборов шли на нарастающей нагрузке, с контрольными прикидками по всем видам, которые тренерский совет сводил в общие таблицы. Кандидатов постепенно разводили по уровню.

По кому-то уже было видно, что не пройдет, а кого-то, наоборот, тренеры отмечали в фавориты на молодежную команду.

Я держался в верхней части списка. Не первым по сумме, такими шли двое из спортинтернатов, ровные во всех пяти видах, доведенные системой.

Но в верхней группе, там, где тренерский совет обсуждал кандидатов в команду, конкур держал меня наверху, там я был лучшим. Шпага, стрельба-пистолет, плавание держали на твердой середине. Бег тянул вниз, но не настолько, чтобы выбросить из обоймы.

На последней неделе, перед итоговым решением тренерского совета, главный тренер сборной приехал на базу смотреть финальные прикидки. Высокий, седой, с тяжелым внимательным взглядом, человек, через которого прошли все пятиборцы страны за двадцать лет.

То, кто решал, кому быть в сборной, а кому нет. Он смотрел нас всех по очереди, по всем видам, с тренерским советом, сверяясь с таблицами.

На конкуре, где я чисто прошел все препятствия с трудной лошадью, он задержал взгляд. На шпаге, где я вытянул бой с сильным интернатовским шпажистом на последнем уколе, заинтересовался тоже.

После прикидок подошел к Никитину, они поговорили в стороне. Я не слышал, но видел, как главный тренер кивает, листая таблицы, и как Никитин сдержанно отвечает.

Итог сборов тренерский совет объявил в последний день.

Из двадцати пяти кандидатов в молодежную сборную страны зачислили восемь. Список зачитали в зале, перед всеми.

Двое из спортинтернатов, шедшие первыми по сумме. Несколько армейских и динамовских. И еще назвали фамилию Громов Алексей, Пензенская область, ДЮСШ облспорткомитета, тренер Никитин В. С.

Я попал в молодежную сборную СССР по современному пятиборью.

Четвертая ступень той лестницы, что Никитин расчертил мне на тетрадном листе несколько лет назад в Пензе, взята.

Главный тренер, объявив список, добавил:

— Зачисленные в молодежную команду переходят на централизованную подготовку. Сборы, международные юниорские и молодежные старты, спарринг с основной сборной. Первый международный старт для молодежной команды зимой. Дальше будем смотреть на результаты. — Он обвел взглядом восьмерых зачисленных. — До Олимпиады в Монреале меньше года. Основная сборная отбирается весной. Кто из молодежной команды покажет результат на международных стартах этой зимой, тот может попасть в расширенный олимпийский список. Не обещаю никому место в олимпийской тройке, там взрослые мастера. Но запасные, кандидаты, второй состав, это путь для вас. Работайте.

После этого объявления, когда все разошлись, Никитин подошел ко мне. Не поздравил, он не говорил этого никогда. Открыл блокнот, заглянул в свои записи за три недели сборов и закрыл.

— Молодежная сборная страны, — сказал он ровно. — Из района, из области, за два с половиной года — в молодежную команду Советского Союза. — Он помолчал. — Я тебя сюда вел по лестнице, ступень за ступенью. КМС, мастер, Россия, Союз, теперь молодежная сборная. Осталась последняя ступень, главная команда и Монреаль. И вот тут начинается то, чего ни я, ни ты еще не знаем.

— Что именно?

— Международный уровень. — Никитин посмотрел на меня.