Женщины Великой Отечественной войны - Нина Константиновна Петрова Страница 86

Все мы очень рвемся в бой, и, вероятно, скоро наша мечта осуществится. Да и скорей бы, а то я уже сколько фанерных фашистов перебила, прямо нет числа, даже обидно пули зря пускать. Скорей бы в наступление, тогда буду по живым гадам стрелять, буду их на мертвых переделывать. У меня винтовка, правда, не снайперская, но очень хорошая, выпуска 1941 года, и я ее очень и очень люблю, чищу ее просто до седьмого пота. Hy, конечно, и она отвечает мне полной взаимностью и бьет на «отлично». Так мы с ней и живем дружно и весело.

Настроение исключительно замечательное – бодрое и даже радостное. Потому что со всех направлений такие хорошие вести, что просто, как говорят наши пулеметчики, душа радуется. Только вот от вас и от мамки ничего нет, просто обидно, да и беспокоюсь я о вас.

Ну, чего вы не пишете?

Сейчас же все садитесь и пишите мне письмо, на 10 страницах каждый, и Люлинька тоже. Милую мою бабусеньку целую крепко и нежно и спрашиваю, отчего она не пишет своей великовозрастной внучке (21 год – это уже не фунт изюму) ни словечка, ни строчки. Я очень и очень хочу, чтобы вы все там были здоровы и веселы и почаще вспоминали обо мне.

Ну, вот и все, мои хорошие!

Теперь наберусь терпения и буду ждать весточки из родного дома, который у меня в двух местах – в Бугуруслане и в Свердловске. Мамин адрес: гop. Бугуруслан, Чкаловской области, почтамт, до востребования.

Ну, пока! Желаю вам всего, всего наилучшего и еще кучу всяких приятных вещей. Крепко, крепко вас всех целую и обнимаю. Любящая вас и скучающая о вас ваша внучка, племяшка, сестренка Наташа.

P.S. Кстати, это письмо, наверное, придет к Новому году. Поэтому поздравляю вас с новым, 1942 годом и желаю, чтобы в этом году закончилась «блестящая карьера» Гитлера и чтобы в этом году поверхность земного шара освободилась бы от фашистской нечисти раз и навсегда и чтобы в этом году я как можно скорее увидела вас, мои любимые, и мы все вместе снова зажили бы дружно, весело и счастливо.

Еще раз много раз целую. Ваша Наташа.

конец декабря 1941 г.

Бабусенька! Милая моя, хорошая, родная!

Сегодня получила от тебя такое замечательное письмо. На душе сразу стало тепло и радостно, как будто кусочек родного дома увидела. Любимая моя, хлопотунья, не беспокойся за меня, знай, что твоя Наташа никогда не уронит чести нашей семьи и не oпозорит славного ее боевого прошлого. Никогда не сверну с дороги перед лицом опасности и буду бить гадов в упор, буду посылать пулю за пулей в их скверные головы, начиненные безумными мыслями о нашей родной Mocкве, о господстве над нами – свободным, гордым и смелым народом. Буду бить до конца, до полной, большой и радостной победы, Я хочу добиться этой победы, а потому буду жить до тех пор, пока ясно и отчетливо увижу эту победу. Тогда можно и умереть спокойно. Можно, но не нужно, так как еще много, много трудностей придется преодолеть, чтобы восстановить все то, что разрушено дикими варварами, нагло ворвавшимися на нашу родную землю.

Милая буся! Мне ничего не нужно. У нас все есть. Мы еще не были в бою, а одеты мы так, что никакой мороз нас не прошибет. Кормят хорошо, сытно. Живем в тепле. Времени зря не теряем, тренируем себя для предстоящих боев – бегаем на лыжах, ползаем, стреляем, осваиваем еще лучше материальную часть оружия. На днях у нас были инспекторские стрельбы. Наше подразделение стреляло очень хорошо. Я получила оценку «отлично». Сейчас готовимся к Новому году. Если не двинемся вперед, то будет хороший вечер. Уже даже помещение подыскали.

Ну, а если двинемся, сразу в бой, то это для меня будет самым лучшим новогодним вечером. С удовольствием буду оделять паршивых гадов свинцовыми подарками и за себя, и за тебя, и за всех вас вместе.

Родненькая моя, только ты не болей, будь здоровенькой и веселой!

Привет тебе от моих друзей и подруг.

Целую тебя крепко, крепко. Желаю много, много здоровья и счастья в новом году. Твоя Наташа.

А какие ты, наверное, хорошие, вкусненькие пирожки и печенье напекла к новому году!!!

Пальчики оближешь!!!

Привет всем, всем и поцелуй, и самые лучшие пожелания.

Ваша Наташа.

3 февраля 1942 г.

Родненькие мои!

Что же вы меня опять забыли? Уж скоро месяц, как я не получаю ни одного письма, ни одной самой маленькой открытки. Уж не случилось ли чего-нибудь? Все ли здоровы? Как бабусенька моя, хорошая, славная хлопотунья? Вы ее берегите, чтобы она не уставала и не хворала.

Я по-прежнему жива и здорова. Последнее время пришлось много раз перемещаться с места на место. Благодаря этому мой адрес несколько изменился: Действующая армия, 261 ППС, 528 СП, снайперу Ковшовой – и все.

Сообщаю вам радостную весть: меня скоро примут в кандидаты ВКП(б), уже три рекомендации у меня есть. Сегодня буду писать заявление. Звание кандидата ВКП(б) оправдаю и в бою и после боя. Буду такой же большевичкой, как мама и Надя, как вся наша семья.

Миленькие мои, ну как вы живете, как девочки, любимые мои птички? Помнят ли они свою сестренку – «маленькую маму» – Натика? Или уже стали забывать? Я их все время вижу во сне. Как Надюшка, тетушка моя, поживает? Ее открытку и письмо отобрал у меня корреспондент нашей газеты и напечатал выдержки из них. Да и все вы пишете мне такие хорошие письма, что все завидуют. Ребята говорят, что в жизни не видели таких теплых, нежных писем и что меня, наверное, очень любят, если пишут такие письма. Я, конечно, смотрю на всех этаким гоголем и говорю важно: «Очень и очень дюже любят, ведь они у меня все такие хорошие». И все после войны к вам в гости просятся, и я всех приглашаю. Если придут, будет очень хорошо, народ все просто замечательный. Жаль, что меня от них перевели.

Очень прошу вас, не забывайте меня и пишите почаще. Каждое письмо – как кусочек родного дома.

Не пугайтесь, если долго нет писем от меня – это значит некогда или почта виновата. Не беспокойтесь! Со мной ничего не случится. Я счастлива и вернусь к вам, жива и здорова. А поэтому, как сказал поэт:

Жди меня, и я вернусь,

Только очень жди,

Жди, когда наводят грусть

Желтые дожди.

Жди, когда снега метут,

Жди, когда жара,

Жди, когда других не ждут,

Позабыв вчера…

Жди меня, родная семья, и я приду!

Целую всех долго, крепко и нежно,

Ваша Наташа.

6 марта 1942 г.

Любимые мои!

Простите, что давно вам не писала. Время теперь горячее, письма писать негде и некогда. Да, началась настоящая фронтовая жизнь, о которой я раньше только в книжках читала и в кино видела. Живем мы в лесу, в шалашах из еловых веток, жаримся возле костров. За последнюю неделю ваша Наталка так закоптилась, что стала похожей на цыганку. Даже был такой случай: после того, как я умылась основательно теплой водой, один командир сказал: «Да вы, оказывается, светлая, а я считал вас брюнеткой». Вот какие дела! Ну, ничего, зато немцев мы здорово бьем! Выгоняем их из наших деревень и сел. Вчера ночью еще деревню освободили. Они тут расположились, как дома, окопались, укрепились и думали, что их ничем не возьмешь. А мы их жмем, и давим, и гоним, как паразитов. Трусливые твари, они от страха готовы все и всех предать. Одному пленному сказали: «Ваш фюрер свинья». Он сейчас же подтвердил: «Зо, швайн», – и еще какое-то немецкое ругательство прибавил. Противные они все, небритые, грязные, злые. Мы их