Ранняя история Русского государства - Константин Николаевич Бестужев-Рюмин Страница 21

Не дождался Феодосий возвращения Изяслава: он скончался 3 мая 1074 г. Почувствовав приближение кончины, позвал Феодосий братию и начал со слезами поучать их ревностно исполнять свои обязанности; потом благословил их и отпустил. Холод стоял жестокий, но жар жег тело Феодосия. Лег он на одре и сказал: «Да будет воля Божия, что угодно Богу, то и сотворит со мною». Сказав это, замолк и больше ничего не мог говорить. Три дня лежал он молча, потом позвал братию и сказал: «Братия моя и отцы! Вот я знаю, что время жизни моей оканчивается, как открыл мне Бог отшествие из сего света, когда я постом был в пещере. Подумайте, кого выбрать игуменом после меня». Они стали просить его самого назначить. Феодосий выбрал Иакова. Братья отреклись и сказали, что Иаков не у них пострижен: он был прежде священником на Альте, где убит Борис; и выбрали они Стефана. Феодосий сказал: «Я выбрал вам по Божьему повелению Иакова, но вы хотите Стефана», – и, благословив Стефана, сказал: «Чадо! Отдаю тебе монастырь: охраняй его, не нарушай предания монастырского и не изменяй устава». Когда на шестой день зашел навестить его Святослав, Феодосий просил князя не дать в обиду Стефана. Когда он скончался на восьмой день, тело его, по его завету, положили в пещере. После (в 1091 г.) перенесли его святые мощи в церковь Печерскую. Незадолго до Феодосия скончался Антоний.

Преподобные Антоний и Феодосий Печерские на фоне Успенского собора Киево-Печерского монастыря. Икона XVII–XVIII вв.

Обитель Печерская осталась верна наставлениям двух святых своих основателей. Много вышло из нее и проповедников Слова Божия у язычников, много и епископов благочестивых. Так распространялась вера православная в Русской земле вскоре после св. Владимира.

Князь Владимир Всеволодович Мономах и потомки его Мономаховичи

Князь Владимир Всеволодович, прозванный Мономахом (греческое слово, которое значит «единоборец»), по имени деда своего по матери, греческого царя Константина Мономаха, был правнук св. Владимира, крестившего Русскую землю.

Тяжело было то время, когда жил Мономах, по тогдашнему обычаю делить государство, как обыкновенно делят наследство, между всеми сыновьями князя, а в Русской земле было много князей, чуть не на каждый город приходилось по князю. Князья эти должны были слушаться старшего, который жил в Киеве; да не всегда исполняется то, что следует исполнять; так и старинные князья наши не слушались старшего, да и старший не всегда охранял, часто обижал младшего. Особенно часто ссорились между собою из-за того, кому быть старшим или кому владеть таким городом, который побольше и попочетнее. В одном старинном сочинении, которое называется «Слово о полку Игореве», т. е. о походе (мы еще будем говорить о нем), описывается поход князя Игоря на половцев, кочевавших, как теперь кочуют калмыки, в степях придонских. В этом-то сочинении говорится о княжеских ссорах: «В этих ссорах коротался век людской, тогда редко в поле можно было слышать голос пахаря, а чаще кричали вороны, деля добычу, да разговаривали между собою галки, спеша на пир». Еще хуже княжеских ссор были нападения половцев, которых часто нанимали князья друг против друга, а иногда и сами дикари нападали, видя, что князьям некогда от них обороняться. Половцы, нападая на русские города, грабили и жгли их; а жителей городов и сел уводили в полон. Вот как очевидец описывает половецкое нашествие: «Одних ведут в полон, других убивают, иных мучат, иные трепещут, видя смерть ближних, других морят голодом и жаждою. Города и села опустели; пойдем в поле: где прежде паслись кони, волы и овцы, там теперь все выжжено; поля заросли травою, на них поселились дикие звери. Много христиан страдало в плену: ведут их, печальных, мучат, зимою морозят; от голода, жажды и печали похудели их лица, почернело тело; идут они но чужой земле, наги и босы, терн колет им ноги; со слезами говорят друг с другом: „Я из такого-то города“, – говорит один; „Я из такого-то села“, – отвечает другой».

В такое смутное и тяжелое время люди приучались думать только о себе самих и ни за что считать вред, который делается ближнему: христианство тогда почти только что было введено и мало удерживало от злых дел. Мономах оставил своим детям завещание, как им жить. Из того, что он не велит им делать, лучше всего видно, что тогда делалось.

«Больше всего, – говорит он, – не забывайте бедных, но кормите сколько можете по силе; подайте сироте, сами судите вдовицу и не позволяйте сильным погубить человека. Не убивайте ни правого, ни неправого и не давайте убивать: если кто и будет достоин смерти, не погубляйте человека. Когда говорите что-нибудь, хорошее или худое, не клянитесь именем Божиим, не креститесь: в том нет никакой нужды. Если вам будет нужно в чем-нибудь присягнуть братьи или кому-нибудь другому, то подумайте прежде, можете ли исполнить, тогда присягайте, а присягнувши, сохраняйте присягу, чтобы не погубить своей души». Надо сказать, что в то время клятвою дорожили очень мало.

«Не имейте ни в сердце, ни в уме гордости, – продолжает Мономах – а говорите: мы смертны; сегодня живы, а завтра в гробу. Все, что ты нам дал, – твое, а не наше. Поручил нам на мало дней. Не зарывайте в землю: это великий грех. Старых почитайте как отца, молодых – как братьев. В дому своем не ленитесь, не полагайтесь на тиуна (так назывался доверенный человек князя, которому он иногда поручал и суд), ни на раба, чтобы не посмеялись приходящие ни дому вашему, ни обеду вашему. Отправясь на войну, не ленитесь, не полагайтесь на воевод, не предавайтесь питью, ни еде, ни сну. Сами расставляйте сторожей и, когда все устроите, ложитесь спать. Вставайте рано. Не снимайте с себя оружия, не оглядевшись: от лености часто вдруг погибает человек. Берегитесь лжи, пьянства и блуда: в том душа погибает и тело. Когда идете через свои земли, не позволяйте окружающим вас делать зло ни своим, ни чужим, ни в селах, ни в полях, чтобы вас не проклинали. Куда же ни пойдете, где ни остановитесь, напоите и накормите нищего; а более всего почитайте гостя, кто бы он ни был: простой человек, или знатный,