Семнадцать мгновений любви. Романтические истории внуков Пушкина - Лариса Андреевна Черкашина Страница 90

Эдуард Александрович утверждал, что пушкинские письма его друг мечтал подарить России! А ведь русский гений «был его Богом, его Солнцем». Да и сам Лифарь признавался: «Пушкин был и навсегда останется моей радостью, солнечным лучом в моей жизни. Как теплота материнской ласки, он дорог и близок моему сердцу. Он согревал меня, утоляя мою духовную жажду».

Висбаден, родной город Александры. Вид с горы Нероберг. Фотография автора. 2007 г. Публикуется впервые

На исходе жизни Сергей Михайлович оказался в бедственном положении, и был вынужден расстаться с частью уникального собрания. «Сегодня я имею лишь скромную пенсию от Парижской оперы, – объяснял он то непростое решение, – поэтому не в состоянии сохранить коллекцию. Меценаты обошли меня вниманием, я вынужден попрощаться с этой сокровищницей русской культуры, “отпустить на волю” все книги и альбомы, чтобы они стали достоянием историков, библиотек».

Однако с письмами Пушкина собиратель «попрощаться» не пожелал. Увы, ему так и не довелось осуществить давнее своё желание – преподнести автографы поэта в дар России. Единственное, о чём он просил взамен, – разрешить поставить свой балет на сцене Большого театра. Но просьба знаменитого балетмейстера осталась без ответа, – ведь для тогдашней власти он оставался всего лишь… эмигрантом. Хотя и получил признание как «пламенный апологет русской культуры в Европе».

Ныне письма русского гения, сбережённые Сергеем Лифарем, переданы на вечное хранение в Пушкинский Дом. Но вряд ли когда-нибудь они оказались бы в Санкт-Петербурге, если бы не судьбоносная встреча в Каннах страстных поклонников Пушкина с родной внучкой поэта. История возвращения посланий поэта, полных любви к невесте Натали, на берега Невы берёт своё начало на Лазурном Берегу Средиземноморья.

И письма тайные, награды долгой муки…

Какое же неимоверно долгое путешествие пришлось им свершить! Причудливый маршрут: Россия – Германия – Англия – Франция – Италия – Швейцария – и вновь Россия. Будто безудержно вертелся глобус и мелькали на нём города: Петербург— Висбаден – Канны – Лондон – Венеция – Париж – Лозанна – Петербург. И сколь много за годы странствий послания поэта сменили владельцев! Вот их имена: Наталия Николаевна Пушкина – её старшая дочь Мария – младшая дочь Наташа – внучка графиня Софи де Торби – великий князь Михаил Михайлович – Сергей Дягилев – Серж Лифарь – графиня Лилиан де Алефельд, вдова Лифаря. Отныне и навсегда – все мы, граждане России.

Вид ратуши Буэнос-Айреса сквозь арку городских ворот с индейцами на первом плане. Гравюра. 1817 г.

Возвращение пушкинских писем к родным невским берегам – одно из чудес нашего времени, увы, до конца не оценённое!

В семьях здравствующих ныне английских потомков поэта бытует фамильное предание: будто бы бабушка, графиня София, владела и письмами Наталии Пушкиной к мужу-поэту, доставшимися ей от матери. Незадолго до начала Первой мировой президент Императорской академии наук великий князь Константин Константинович (августейший поэт «К.Р.») обратился к главе семейства с просьбой предоставить те письма для публикации в академическом издании. Согласие было получено, но произошла трагедия: английский крейсер (на его борту якобы и находились письма Наталии Николаевны к Пушкину) по пути в Петербург был торпедирован немецкой подлодкой и затонул… Было ли то на самом деле? Уж не узнать. Но неведомые письма самой Натали – заветная мечта всех пушкинистов! – не найдены и по сей день. Надежда та, увы, призрачная. Остаётся уповать лишь на осторожное пророчество Петра Бартенева, первого биографа поэта, более столетия назад заметившего: «Трудно оторваться от писем его (Пушкина) к супруге… Ответные письма если и появятся в свет, то в очень далёком будущем…»

Буэнос-Айрес в начале XX в. Таким увидела город Александра де Элиа, внучка поэта. Архивная фотография

  Кто ей внушал и эту нежность,

  И слов любезную небрежность?

  Кто ей внушал умильный вздор,

  Безумный сердца разговор…

Так и осталась загадкой судьба писем красавицы Натали, – её сокровенный «сердца разговор». Не разгадана она ни в девятнадцатом веке, ни в двадцатом, ни пока ещё в нашем, двадцать первом столетии. И время, как ни парадоксально, не отдаляет, а приближает тот грядущий заветный день.

Александра: рукопись из Буэнос-Айреса

Кто знает край, где небо блещет

Неизъяснимой синевой…

Александр Пушкин

С берегов Рейна и Темзы

Александра родилась спустя год после Софи, в июле 1869‐го, став второй дочерью в семействе Николая Нассауского и Наталии фон Меренберг,

В отличие от сестры не отличалась красотой и, кажется, совсем лишена того таинственного шарма, которым с лихвой была одарена Софи. Так что Александре в её затянувшемся девичестве сполна пришлось испытать всю горечь несбывшихся надежд и разочарований.

Прекрасная столица Аргентины. Архивная фотография

Годы юности, а позднее и зрелости провела под крылом обожавших свою Сашеньку родителей. И, надо полагать, маменька Наталия Александровна поведала дочери, жившей с ней долгие годы, великое множество семейных преданий и былей. Но вот, каких? Неведомо. Графиня Александра не пылала желанием перенести материнские рассказы на бумагу, о чём стоит лишь пожалеть. У неё была иная миссия. Но о ней чуть позже.

…На семейной фотографии две сестры – Софи с молодым супругом великим князем Михаилом Михайловичем и барышня Александра, тогда ещё графиня фон Меренберг, – с родителями Наталией Александровной и Николаем-Вильгельмом. Снимок тот сделан в Висбадене в середине 1890‐х.

Замуж Александра Николаевна вышла поздно, на пороге своего сорокапятилетия. Верно, к тому времени относится одна из немногих её фотографий: графиня фон Меренберг в нарядном модном платье, в роскошной высокой шляпке о чём-то беседует с юной племянницей Зией. Достойно удивления, – но в немецкой графине, как в зеркале, отразились черты «прекрасной креолки» Надежды Ганнибал, незнаемой ею прабабушки.

Наверное, оставшись в полном одиночестве после кончины матери, Александра замыслила перебраться в Лондон, поближе к семейству сестры. В английской столице, на одном из светских раутов, познакомилась с господином Максимо де Элиа-и-Рамос, аргентинским дипломатом, – с ним и венчалась.

Случилось то долгожданное торжество