Они тоже воевали… Солдаты СВО и герои нашего времени - Михаил Иванович Федоров Страница 87

Еще бы: мятеж, и их глушили.

Мать:

– А другие телефоны отвечали: «Ждите…» Узнали от родных погибшего с ним. Его уже похоронили… Муж ездил в Воронеж на опознание…

Закончила куцый рассказ.

Чернявая прокурор:

– Ярослава Шахова знали? – посмотрела на парня в «аквариуме».

Тот вздрогнул.

– Нет, – передернуло мать.

На другой вопрос прокурора ответила:

– Ребенку (сыну Вани) пенсию 12 тысяч рублей и все. И больше ничего. Мы с этим хотим разобраться…

Словно упреждая адвоката подсудимого, прокурор спросила:

– Если Шахова признают виновным, как желаете, чтобы его наказали?

– На усмотрение суда, – ответила бабуля.

Я заметил, как адвокат улыбнулся.

Теперь мать погибшего отвечала на вопросы адвоката Козочкина:

– От ЧВК «Вагнер» получили страховку 5 миллионов, еще зарплату за последний месяц 120 тысяч рублей. Иных выплат не было.

– А награды у него есть? – спросил Козочкин.

– Из ЧВК «Вагнер», – достала листок и прочитала: – Вот ответ общественной организации: награжден орденом Мужества. Подписал Герой Российской Федерации… Должны дать удостоверение участника боевых действий, а военкомат не дает…

Адвокат спросил у парня за стеклом:

– Шахов, вы хотите что-то сказать матери погибшего?

Парень встал:

– Хотел бы принести извинения… Ваня для меня товарищ и друг, – произнес взволнованным голосом. – Но получилась такая ситуация, которую не изменить…

Какая ситуация? – напрашивался вопрос.

А мать, толком не понимая, к чему эти слова обвиняемого, развела руки.

Адвокат Козочкин снова удовлетворенно улыбнулся и посмотрел на секретаря, который писал что-то в протокол.

«Извинения тоже должны скостить срок…» – понимал я.

Судья матери:

– Вы вправе заявить иск о взыскании морального вреда…

Мать озадачилась: что это такое, какой-то иск.

Судья:

– Пока вы пишете, мы продолжим заседание.

Прокурор:

– Продолжаем исследовать письменные доказательства…

Взяла из коробки на столе судьи три тома.

7

Одному – выстрел в висок, другому – в грудь и в живот

Чернявая прокурор:

– Том четыре… – раскрыла талмуд и листала страницы: – Протокол осмотра… Осмотрены пулемет Калашникова номер… Автомат Калашникова… еще автомат Калашникова… пистолет ПМ на предохранителе… Гранаты РПГ-5… Дымовая граната…

У вагнеровцев был арсенал оружия.

Прокурор:

– 875 патронов калибра… 786 патронов…

Я представил горки патронов.

Прокурор перечисляла сумки, рюкзаки, каски, салфетки, всякую мелочь.

Прочитала справки: пистолет числился за войсковой частью…

Возникал вопрос: Как он попал к вагнеровцам? От убитого офицера, которому принадлежал? Или их вооружили?..

Читала заключения экспертиз о пригодности пистолета ПМ к стрельбе…

Выходило, трое вагнеровцев вооружены были по самое некуда.

Далее прокурор читала:

– Протокол о задержании Шахова 26 июня 2023 года…

Выходило, через два дня после начала мятежа.

Протокол о выдаче им оружия, одежды, мобильного телефона.

Понял: оружие и одежда нужны для проведения экспертиз, а по телефону узнают о его переговорах.

Прокурор читала справки:

– Аврамов 25 февраля 2023 года награжден медалью «За отвагу»… «За взятие Бахмута»…

Понял: второй погибший Аврамов.

– Царегорцев в списках награжденных не значится… Шахов награжден Черным крестом за взятие Бахмута…

Выходило, Иван Царегорцев оказался самым «зеленым» среди них. Да это и понятно: он только поступил в «Вагнер», не прошел месяц, как погиб.

Чернявая взяла другой том:

– Том 2… Заключение судебно-медицинской экспертизы… На трупе № 1 неустановленного мужчины… рана в левой височной области… при выстреле… следов волочения не обнаружено…

Выстрел в висок.

Теперь понимал: в висок Аврамову.

– Заключение… трупа мужчины № 2… как установлено, Царегорцева…

Заметил, как мать вздрогнула, а сестра напряглась.

Прокурор:

– …причина смерти огнестрельное пулевое ранение груди и живота… повреждено правое легкое… острая кровопотеря… рана ноги… следов волочения не обнаружено…

Выстрелы в грудь и в живот.

«А сколько ран? Выстрелов…»

Заметил, как мать заткнула уши пальцами, а сестра сверлила глазами сидящего в стеклянной клетке мужчину.

Тот, избегая взгляда, наклонил голову вниз.

Чернявая продолжала:

– Том 3… кровь на ботинках Шахова… Кровь на руле машины… На бронежилете… Заключения баллистических экспертиз… Пули бронебойные, зажигательные… Пули повышенной пробиваемости… Взрывотехнические экспертизы… Гранаты РДГ-5 для взрыва пригодны…

При мысли о том, что могли натворить вагнеровцы, если бы пошли дальше и начались столкновения, мороз пробегал по телу.

Прокурор:

– Судебно-медицинская экспертиза Шахова… На теле повреждений нет…

Выходило, он не боролся.

–Комплексная судебно-медицинская экспертиза трупа Аврамова (теперь опознали.– Прим. авт.)… Рана височной области от одного выстрела огнестрельного оружия… Смерть наступила во время причинения раны, что исключает его активные действия…

Был убит наповал.

– В момент выстрела обращен левой частью головы к оружию…

Невольно представил оружие слева у виска.

Заметил, как мать отпустила уши.

А прокурор:

– …Царегорцева… причинены ранения правого легкого… печени… что повлекло кровотечение… четыре выстрела… не исключает возможности совершать активные действия… рана ягодицы…

Мать заохала.

«Вот он мог бороться, но почему-то нет следов борьбы у Шахова… Может, он выстрелами остановил Ваню… Которого назвал товарищем и другом…»

Прокурор читала монотонным голосом, а я рисовал себе возможные варианты борьбы Шахова с однополчанами: застрелил одного, на него кинулся Ваня и сразу получил очередь.

Вспомнил, что, по версии адвоката, Шахов оборонялся, и никак не мог представить его действия: как он мог стрелять в висок? Если на него движутся, приходится стрелять в лоб, в грудь, а не изловчаться, чтобы выстрелить сбоку в голову.

Представлялся другой вариант: Шахов ранил Ваню, к нему на помощь кинулся Аврамов, Шахов стреляет последнему в висок.

Это в случае, если была иная последовательность у выстрелов: сначала в Ивана.

Следовал вопрос: а зачем так мудрено стрелять в висок? Это же не оборона, а нападение.

И еще вопрос: почему стрелял в Ваню? Даже если он на тебя нападает, зачем выпускать целую обойму?

Не слишком ли все мудрено.

Ответы на эти вопросы могли прояснить следующие заседания.

У матери Вани забрали заявление о взыскании с подсудимого компенсации причиненного морального вреда.

– Так сколько просите? – спросил судья.

–Его (сына.– Прим. авт.) жизнь бесценна… – ответила мать.

– Все-таки…

Мне послышалось: 42 миллиона, от чего я вздрогнул и кивнул матери: да-да, и 500 миллионов не цена жизни!

Вот судья объявил:

– Следующее заседание 18 июня в 10:30…

Когда я вышел из зала, в коридоре встретил судью и объяснился с ним:

– Да вот пишу о тех, кто на войне… И то, что произошло, тоже наша история…

Судья:

– Только не усугубите… Ведь он собирается…

Я понял: на войну, и кивнул.

На порожках суда дождался мать и сестру Вани, договорился еще созвониться. Они оставили мне номера своих телефонов и обещали сообщить номер телефона однополчанина Ивана, чтобы я мог и с ним поговорить. Показали письмо общественной организации вагнеровцев, которое я сфотографировал.

А потом, желая уточнить, спросил:

– Вы попросили за моральный вред 42?..

– Да нет, – мать покраснела: –